Тогрул перехватил на полушаге и больше не церемонился: ударил раскрытой ладонью со всей дури, отчего в глазах вспыхнуло белым.

Я пошатнулась, машинально зажмурившись. Но что будет дальше – новый удар или то, ради чего он меня сюда привел, – мне, спасибо небу, узнать так и не довелось.

— Тогрул-ага! – его внезапно позвали снаружи.

— Я занят!

Он снова навалился на меня, зажимая рот ладонью, другой рукой рвал ткань на груди.

— Ага! – голос снаружи, благослови Господи звавшего, был настойчивым. – Сарай-баши приглашает к себе!

— Потом схожу!

— Дело срочное!

— Да забери тебя шайтан… – Тогрул процедил сквозь зубы, наконец-то принявшись вставать. – Иду!

Но перед этим еще раз заглянул в мое лицо. Замахнулся в качестве предупреждения и, ничего не добавив, вышел прочь.

Глава 30

Ткань дверного полога давно успокоилась, прекратив подрагивать после ухода Тогрула, а я все так же лежала на спине, глядя в одну точку – на рисунок солнца поверх этой тряпки. Перед глазами то плыло, то прояснялось, отчего желтые лучи делались тонкими либо толстыми.

Пальцы сами собой скребли ковер. Я ощущала под ногтями жесткий ворс и не могла отделаться от звона в ушах: последствий отвешенной мне пощечины. Во рту было солоно.

За весь проклятый год, за всю жизнь в чужом времени, никто не смел поднимать на меня руку. Даже Саида, мечтавшая свести счеты с невесткой, не опустилась до такого, побоялась Хасана. А в моем мире... там все было иначе, там мне тоже везло. До сегодняшнего вечера я никогда по-настоящему не сталкивалась с насилием.

Не сталкивалась на собственной шкуре – поступок Хасана тут не в счет. Его предательство ударило по моей психике, но то, что собирался сделать этот проклятый степняк, что уже сделал – било и по телу, и по самой душе.

Я скривилась, смахнув со щеки слезинку.

Да, воин из меня оказался никакой – это тебе не языком огрызаться. И дело было не в крепком затылке степняка: я и вырубить-то его не смогла, просто не имела опыта. А теперь не смогу тем более, ведь сколько ни храбрись, сколько ни подпитывай себя злостью, против грубой силы мне не выстоять. Особенно поддавшись страху.

А Тогрула я боялась. Была бы дурой, если бы не боялась…

Оторвав взгляд от рисунка на пологе, я заставила себя подняться.

Тело ныло, но ярость, вспыхнувшая внутри, была сильнее боли. Тогрул не дотащил меня до тюфяка всего-то метр, навалился там же, где и поймал: неугомонный, похотливый урод.

Злость на него отрезвила и в то же время затуманила голову.

Сейчас, внутри юрты, я чувствовала себя как в могиле. Даже во время транса мне не было так горько и страшно, как в этом месте. Уж лучше сгинуть в ночной степи, замерзнуть или попасть в зубы волкам – и мне, и Гульнаре, чем терпеть подобное.

Я уже подалась к выходу, лихорадочно поправляя ворот платья, когда внутрь проскользнула Умай.

Заметив мою разбитую губу, она всплеснула руками.

Ее жест, такой жалостливый и такой бесполезный, взбесил меня окончательно.

— Ай, глупая...

— Лучше молчи, апа! – прошипела я, отделавшись от ее объятий. – Слышишь? Молчи!

Она попятилась, глядя на меня с испугом, которого раньше не было. Видимо, что-то в моих глазах вынудило ее отступить.

— Идем, Алия. Спать будем.

Я замерла, не ожидая подобного. Не того, что Тогрул отпустит меня вот так, не получив ничего, кроме шишки на затылке и моего бешеного сопротивления. Но приглашать дважды не пришлось: мне действительно нужно было вернуться в нашу юрту – за вещами и, главное, за Гульнарой.

Там я подгадаю момент, дождусь, когда сон сморит Умай, и мы уйдем.

На этот раз без оглядки.

Путь до нашей юрты показался бесконечным. На сарай опустилась ночь, огней внутри поселения было мало, но Умай и не подумала взять лампадку.

Она вела меня какими-то кругами, выбирая более длинную дорогу, подальше от костров. Но в своем полукоматозном состоянии я едва переставляла ноги и не придала этому значения, вспомнила о деталях лишь позже. Тогда мне было все равно, как и куда идти: хоть через пекло, только бы подальше от юрты Тогрула.

Оказавшись внутри, я первым делом метнулась к Гульнаре. Нащупала в полумраке ее плечо, услышала ровное сопение – девчонка спала.

Мне досталось место рядом с ней.

Умай еще раз попыталась заговорить. Она присела в ногах, начала какую-то речь, больше похожую на наставление, но я снова отмахнулась. Не дожидаясь продолжения, улеглась и приготовилась ждать.

Однако, к моему нарастающему раздражению, Умай спать не собиралась. Перебравшись к очагу, она просто присела у тепла.

— Тогрул позовет меня к себе? – неправильно поняв ее поведение, я приподнялась на локтях.

—