медиумов истребили именно Светлые было несложно догадаться. Обычным людям медиумы безразличны, иногда даже полезны, а вот для «стражников Света» медиумы всегда риск.

Видя их беглые взгляды и поджатые губы, понимала, что абсолютно права. Но я не злилась. Ох, Девять Небес, я понимала их! Светлые заботились о людях. Мало ли, какой еще медиум захочет прикоснуться к Тьме…

— Она права, — буркнул Лей.

— С чего вдруг нам доверять тебе? — никак мог не угомониться Фухуа.

Я бы могла привести множество весомых аргументов, но распыляться не стала, поставила Светлых на место двумя короткими предложениями:

— У вас выхода нет. Медиум в мире один — я.

* * *

Мы продолжили путь к Проклятому Туману. Я ехала вместе с Вейшенгом, смотрела на сменяющийся пейзаж за окном. Лис периодически задавал вопросы о моем самочувствии, я отвечала коротко, больше отмалчивалась. Играть роль верной спутницы оказалось сложнее, чем думала; легко идти на разговор, когда за спиной готовишь план о запечатывании демона — еще труднее.

..Светлые пообещали помочь. С сегодняшнего дня их войска будут постоянно вступать в бой с демонами, поддаваться и сдаваться в плен, чтобы наращивать количество Светлых внутри демонических лагерей, а после атаковать их в самом сердце. План безумный, сложный и не факт, что сработает. Но другого выхода нет. Когда до беремся к Стене, мне нужна будет помощь.

— Точно всё хорошо? — сомневался Вейшенг.

Я улыбнулась, кивнула.

— Ты сильно поменялась после недельного сна, — заметил демон, сузил глаза в подозрительном прищуре. — Отдалилась.

— Не каждый день узнаешь о своем прошлом. Казалось бы, всё должно встать по местам, но у меня вопросов появилось больше. — Вздохнула. — Просто дай мне время…

— Конечно.

Я сглотнула подступивший комок, облизнула сухие губы. Вейшенг это время пристально меня разглядывал, следил за каждым жестом, движением, изменением настроения, то усмехался, то серьезнел. Было некомфортно, но я старательно изображала невозмутимость.

— Что будешь делать, когда я разрушу Стену? — вопрос задала, глядя в окно. Голос прозвучал безжизненно.

Вейшенг удобнее разместился на сидение, отбил пальцами ритм, постепенно замедляясь.

— Поделю мир, — глухо ответил он.

Наши взгляды встретились, девятихвостый ехидно улыбнулся и степенно продолжил:

— Я высший демон, прожил не одно столетие. Видел, как менялся мир сто раз, тысячи раз, при мне сменилось огромное количество человеческих правителей. Демоны и люди жили бок о бок, их отношения на протяжении веков постоянно менялись: сотрудничали, воевали, люди приклонялись и снова добавилась свободы, бывало могли возомнить себя борцами за мир и пытались истребить нас, не получалось, снова приклонялись. После Девять Небес подарили людям дар, начали появляться медиумы. Безобидные, разумеется. Их силы хватало, чтобы пообщаться с кучкой слабых духов. Были и сильные — они водились с демонами. Разумеется, дар вторых запретили, а демонов приказали запереть. Помню, появился целая фракция Темных медиумов, которые пожертвовали жизнями, чтобы заковать наши души в Забвении. Зачем? Жадность, Аи. Обычная человеческая жадность. Наши земли разделены, одна часть принадлежала людям, другая — демонам. Мы редко пересекались. Но люди хотели владеть нашими землями, хотели большего… и добились. Мне не нужны территории человеческих земель. Я хочу вернуть демоническую часть, которая издавна принадлежала нам. Хочу справедливости!

Мир внутри меня перевернулся. Я сидела неподвижно, ошарашенная словами Вейшенга. Люди это умалчивают, демонов же очерняют. А оказалось, они пришли не захватывать, а возвращать своё, отнятое безжалостно людьми много веков назад.

Жадность? Поверю. Людям жадность особенно присуща. Они жадны до всего: жизни, денег, власти.

Вейшенг посеял зерно сомнения в моей душе. На уровне солнечного сплетения неприятно потянуло, я приложила ладонь.

— Понятно, — процедила едва слышно, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Я окончательно запуталась. Хотелось найти незнакомца и излить душу, поделиться душевными терзаниями, попросить совета. План против Вейшенга уже в действии, но сейчас смотрю на его аристократичный профиль, таинственный взгляд, в котором таилась надежда, губы, и понимала, что хочу остановить Светлых. Голова раскалывалась. Меня кидало от Тьмы к Свету и обратно.

Глаза предательски защипало, отвернулась, сделав глубокий, судорожный вдох.

— Аи.

— Да?

— Спасибо, что ты со мной.

И всё. Горло больно сжалось, поперек стал колючий нервный комок. Хотелось разреветься от усталости, от сомнений, но нельзя.

Я коротко улыбнулась в ответ.

* * *

Ехали долго. На этот раз практически без остановок. Передвигались даже ночью. Так прошли три дня.

Утром четвертого дня подъехали к небольшому городку Шань. На подъезде нас встретили демоны.

Покидая паланкин, накинула на голову капюшон. Вейшенг помог мне спуститься. Я встала рядом, не отпуская его руку, осмотрелась. Стены города были высокими и тянулись к самому небу, через ворота я видела саму жизнь местных жителей. Улыбнулась. Очень хотелось пройти по улицам Шаня, отдохнуть, отвлечься.

— В Шань остановимся на три дня, — сообщил лис.

— Город, — вздохнула мечтательно. — Наконец-то. Дико устала от быта лагерей.

— Выматывает, не спорю.

— Можно мне прогуляться? Я… — собралась было аргументировать, почему Вейшенг должен меня отпустить, ведь не сбегу, город окружен стражниками, но… это не понадобилось.

Лис ответил сходу:

— Конечно. — Он вручил связку монет. — Обязательно перекуси.

Кивнув, растеряно убрала монеты в пояс.

— Я пойду, — улыбнулась неуверенно и направилась к воротам, минуя шатающуюся вперед-назад нечисть.

Уже рядом с воротами, ощутила на себе холод убийственного, чужого взгляда. Остановилась, посмотрела в сторону — вдали, возле паланкина, стоял тэнгу. «Живых» глаз не видела из-за чудовищных очей маски. Мы простояли так несколько секунд. Я отвернулась, глянула на камешки под ногами. Дурное у меня предчувствие по поводу Тая… Тряхнув головой, продолжила путь.

Шань затянул в водоворот своей жизни сразу, только я успела пройти через ворота — в меня врезалась детвора и чуть не сбила с ног, ребятишки быстро извинились, рассмеялись и ринулись вихрем дальше. Настроение детей говорит о многом: если они счастливы, значит, в городе всё спокойно.

Путников встречал громкий рынок. Продавцы яро зазывали покупателей, обещая наилучшее качество шелка, украшений, обуви. Дети толпились у продавцов со сладким, жадно рассматривая карамельные фигурки на палочках. Захотелось сделать добро. Я улыбнулась, мысленно посчитала количество ребятишек, купила карамель и раздала им. Глаза детей засияли ярче звезд. Внимательные продавцы, вылупившись на монеты в моей руке, расплылись лужицей, приглашая заглянуть к ним. Я отказалась.

Хотелось есть.

Вытянув слегка руки вверх, принялась пробираться сквозь густую толпу. Пахло потом работяг, вкусными духами красивых девушек, сеном и землей от тружеников, металлом от кузнецов. Постепенно толпа поредела — и я увидела на большой площади под цветным навесом пожилую женщину, готовящую лапшу. Аппетитный аромат манил, жалобное урчание желудка не заставило себя ждать. Купив порцию, села за