вымученную улыбку.

— Я понял.

Артем кивает.

Усаживается передо мной на корточки.

Сам поднимает мои руки вверх и стягивает водолазку, которая, мне кажется, весит сейчас килограмм триста, никак не меньше.

Сейчас мне до ужаса неловко. И стыдно.

Мысленно дергаю руками, чтобы прикрыть хотя бы белье. Но ожидаемо, ничего не происходит.

Стучу зубами, наблюдая за тем, как моя водолазка улетает куда-то в сторону.

Артем крепко сжимает челюсти, красноречиво глядя в область моих бедер.

И я с ужасом понимаю, что и с джинсами сейчас просто не в состоянии справиться.

— Тихо.

Все тело напрягается, когда пальцы Артема ложатся на пуговицу на моих бедрах.

— Ну, чего ты дергаешься? Это же я, малыш. Я.

Он расстегивает пуговку, а после и молнию на джинсах.

И я уже не понимаю, от чего закоченеваю еще сильнее.

Он того, что я настолько замерзла или от его прикосновений. И того, что чувствую себя совершенно беспомощной сейчас.

Тогда, ночью, после нашей свадьбы, все было совершенно по-другому.

На нас будто обрушился ураган. Бешеная, безумная страсть.

Но теперь все иначе. Белый день и каждое движение Артема совершенно осознанно.

А еще тогда совсем не было мыслей, а теперь они есть. И кричат мне о том, что отправиться с ним сюда вдвоем было самой ужасной ошибкой.

— Оксана. Я не причиню тебе вреда. Или ты хочешь замерзнуть? Просто помни о последствиях. Яичники. Почки. Воспаление легких. Поверь, это будет намного большей проблемой, чем то, что я сейчас стяну с тебя штаны.

— Да. Ты прав.

Мне ничего не остается, как попытаться расслабиться.

Позволить Артему вытянуть мои ноги, и, приподняв над креслом, стащить с меня джинсы.

Я на миг замечаю, как вспыхивает его взгляд. Когда он блуждает по моему животу и ниже.

— Я сама. Все остальное.

Выдавливаю из себя, шумно сглатывая.

Я не могу снова этому поддаться. И позволить, чтобы между нами снова что-то произошло.

Просто не могу. Иначе потом не соберу себя по частям.

— Хорошо.

Артем легко соглашается.

— Как скажешь.

Кивает и поднимается на ноги. Встает передо мной, как скала. Огромная мощная скала.

Мокрая рубашка облепила мощные перекатывающиеся мышцы.

Я сглатываю, понимая, что все равно не могу перестать любоваться. А еще… Будто снова ощущать, как я прикасаюсь в ним. Обеими ладонями. Как скольжу руками вниз… По густой черной дорожке волос.

— Тебе тоже нужно снять мокрую одежду. Прости. Помочь тебе не смогу.

Пытаюсь усмехнуться, но не получается.

Напряжение сковывает с ног до головы.

Артем снова только кивает и отправляется куда-то.

Возвращается все еще одетым и с одеялом в руках

— Вот. Закутайся. Уверена, что не будет лучше, если я сниму с тебя все?

— Уверена. Спасибо.

— Я сейчас приготовлю горячий чай.

Закутываю в одеяло по самые уши, наблюдая за тем, как Артем уверенно передвигается по этому домику.

У дальней стены и правда оказывается небольшая газовая плита.

Артем уверенно находит большую бутыль воды. Наполняет чайник, вытаскивая из шкафчика над плиткой стеклянную банку и какими-то травами. Всыпает их прямо в него. И все моментально наполняется изумительным ароматом трав.

Я даже блаженно прикрываю глаза.

Других комнат, насколько я вижу, здесь нет.

Артем так и остается у плиты. Там же сбрасывает с себя одежду.

— Оденься, пожалуйста. Завернись во что-то.

Практически стону, потому что я как-то не подумала о том, что нам обоим здесь не во что переодеться.

— Я тебя настолько смущаю?

Артем хмыкает.

Как есть, подходит ко мне, забирая мою одежду.

— Это надо развесить. Чтоб высохло. Я все еще жду твое белье, Оксана.

Бросает нашу одежду на шнур, натянутый как раз возле плиты.

Я отмираю. Наконец чувствую, что в состоянии пошевелиться.

Теперь кажется, что во все мое тело впиваются раскаленные иголки. Больше не холодно. Нет. Совсем. Но дико неприятно, до жжения.

Кое-как стаскиваю с себя белье, стараясь не высовываться из-под одеяла.

Молча протягиваю его Артему, который все так же насмешливо улыбается.

Черт.

Ну почему мне так неловко?

Я чувствую себя так, как будто я на первом «взрослом» свидании с парнем и сейчас должен произойти наш первый раз. Да я и в первый раз с Артемом так не смущалась.

Мое белье отправляется на шнурок, туда же, где и одежда.

Артем возвращается, протягивая мне огромную кружку с чаем.

— Осторожно. Не обожгись. Боюсь, кроме трав, других лекарств здесь нет.

Я обхватываю чашку двумя руками. Легонько прикасаюсь губами, делая маленький глоток.

— Уммммм. Вкусно.

— Допивай все. До дна, Оксана. А потом я буду тебя растирать. Тут и настойка как раз для этого есть.

— Артем. Даже не думай!

Я вжимаюсь в спинку кресла, а он подходит.

С каждым его шагом мне хочется сбежать все дальше. А еще лучше, провалиться сквозь землю!

И вообще. Исчезнуть отсюда. Совсем.

Вынырнуть где-нибудь в другой реальности.

В той, где я еще не повстречалась с Булатовым.

Какое это было счастье на самом деле, оказывается.

Просто работать простой обычной официанткой. Учиться в университете. Заниматься любимым делом и любимым сыном. Жить на копейки, самой преодолевая все трудности.

Чееееерт.

Да мне сейчас даже начинает казаться, что даже страшный Булатов не так уж и страшен по сравнению с тем, как я представляю на своем теле его руки!

— Даже не думай, Оксана. Не отвертишься.

Артем наступает.

Разве я не знаю, что сопротивляться ему и спорить с этим мужчиной бесполезно?

Давно должна была это усвоить.

Но сейчас.

Мне плохо.

Просто плохо. И с каждым миллиметром, на который ко мне приближается Артем, становится еще хуже!

Я же пропаду. Черт. Ну точно. Пропаду же!

— Здесь очень много чая. Я буду долго пить.

Замечаю, что за окошком уже темнеет.

Лучше бы мы вернулись в город. Тогда я благополучно осталась бы уже одна в своем гостиничном номере. И поболтала бы с Тимуром.

Ну, зачем мне все эти страсти?

Я живу ради сына.

Он мой единственный любимый мужчина, и так должно было продолжаться всегда!

— Ничего. Похоже, чтобы я куда-то спешил?

Черная густая бровь насмешливо взлетает вверх.

— А разве нет? Прости. Я своим глупым падением в воду испортила тебе очередную ночь.

Слова быстрее успевают вылететь из моего горла, чем я успеваю прикусить язык.

Да ну что же со мной такое?

— Не нарывайся, Оксана. Не провоцируй.

Артем слишком сильно сжимает челюсти. На лице начинают бешено играть желваки.

— А то что?

Чееерт.

Ничего не могу с собой поделать.

Откладываю чашку на тумбочку у кресла и задираю к нему лицо с вызовом.

— Что