представить на ее месте!

Не понимала тогда, как она пошла на то, что у них было после того, как Артем от нее ушел!

Правду говорят. Не осуждай. И не зарекайся.

Но…

Почему-то ни раскаяния, ни жалости к Карине я не испытываю. Ни капли.

Наверное, и та Нина тогда совсем не испытывала ни вины, ни сочувствия!

Я укладываюсь спать уже практически под утро.

Проваливаюсь в тяжелый сон, думая о том, что во всей этой ситуации все же есть и свои плюсы.

Например, теперь мы не будем с Артемом проводить все время вместе. И по вечерам я смогу спокойно общаться с Тимуром….

Просыпаюсь от густого аромата кофе.

С удивлением замечаю, что Артем уже в номере, на балконе.

Как ни в чем ни бывало, потягивает густой напиток из чашки.

Идеально выглядит.

Белоснежная рубашка сидит просто роскошно. Ни складочки, а еще она просто идеально облепила его мощные мускулы. Даже вены, которые обвивают его крепкие руки, и то можно увидеть.

Прическа волосок к волоску. Спокойный расслабленный вид.

Как будто он не провел бурную ночь… Вдали от своей фиктивной жены.

— Присаживайся.

Артем коротко кивает, мазнув по мне взглядом с ног до головы.

— Не хотел тебя будить. Завтрак еще не заказывал. Что ты будешь?

Ах да. Ну естественно.

Почему я удивилась, увидев его здесь?

Артем Громов, в отличии от меня, помнит о том, как важно поддерживать нашу легенду.

Вполне понятно, что он пробрался в номер задолго до утра. Чтобы никто не увидел, что он ночевал в другом месте.

— Как прошла ночь?

Не удерживаюсь от ехидного вопроса, быстро приглаживая растрепанные волосы руками.

— Это для тебя так важно, Оксана?

Артем чуть прищуривается.

Медленно отпивает от своей чашки, не отводя от меня глаз.

И, черт возьми, я смущаюсь от его взгляда!

Меня как будто одновременно бросает и в лед и в жар.

А еще я замечаю на его шее отметину… Багровую отметину, которая осталась именно от нашей с ним ночи.

— Я буду гренки с джемом. Здесь удивительный джем. Ты уже пробовал?

Начинаю тараторить, стараясь смотреть куда угодно, только не на Артема.

А еще очень стараюсь держаться от него подальше.

Почему-то мне кажется, что я просто не переживу, если он сейчас приблизится, и я почувствую запах чужих духов от него. Только не сейчас. Не после прошедшей ночи. Она еще слишком свежа. Как и ощущение его рук на моей коже. И его диких поцелуев на моих губах!

Он целует ее так же?

Или у них все иначе?

Не дико, как изголодавшийся зверь, а нежно и медленно?

— Оксана.

Артем в один миг оказывается рядом.

С силой сжимает мой локоть.

Рывком дергает на себя, почти впечатывая в мощную грудь, но останавливается.

— Посмотри на меня.

С облегчением понимаю, что никакими чужими духами от него не пахнет. Как и чужой кожей.

Только его запах. Будоражащий. Такой острый.

И свежесть явно мужского геля для душа. И его парфюм, от которого кружится голова и подрагивают коленки.

— Ну что?

Поднимаю на него измученный взгляд.

Я теперь знаю.

Это притворство, вся эта игра — вот моя плата за то, что Артем вытаскивает меня из всех этих жутких неприятностей.

Денег он не возьмет. Но лучше бы я расплатилась деньгами и бизнесом отца, потому что все это просто настоящая пытка! За что кто-то там на небе меня так не любит?

— Ты не заболела?

Мне кажется, или Артем смотрит на меня с настоящей тревогой?

Хмурит брови и даже опускает свою ладонь мне на лоб.

— Плохо выгляжу? Ну да. На модель я не тяну, — хмыкаю, пожимая плечами.

Он хмурится еще сильнее, а я одергиваю себя.

Ну, зачем я так? Я не права. Тем более, закатывать скандалы это не мое. Совсем не в моем характере.

— Прости.

Отхожу, обхватывая себя руками.

— Я просто не выспалась. И дико хочу есть. И еще… Не ожидала тебя увидеть так рано в этом номере.

— Значит, гренки с джемом.

Артем становится рядом. Позади меня.

Быстро набирает номер и делает заказ.

Почти прижимается к моей спине. Ну вот зачем?

Даже ведь со спины слышно, что мое сердце бьется так, как будто собирается сейчас просто вылететь!

— Не думал, что ты с утра такая…

Его дыхание обжигает мое ухо, и я вздрагиваю.

От чуть хриплого голоса предательские мурашки вздымаются по всей коже. Даже волоски на руках напрягаются.

— Какая?

Выдыхаю, даже не поворачиваясь. Ведь, если повернусь, то окажусь в опасной близости от его глаз. И губ… Чеееерт!

— Настоящая тигрица. Особенно, если голодная.

Грустно улыбаюсь.

Ну да.

Наш брак не предполагает завтрак в постель, как это было когда-то…

— Оксана. Что не так?

Артем все же разворачивает меня.

Заставляет задохнуться, впечатавшись в его грудь.

Не дает отвести взгляд в сторону, обхватывая пальцами мой подбородок.

— Все в порядке. Мне нужно собраться. Какая у нас сегодня программа?

— Поедем на одно изумительное озеро. Поплаваем на лодке. Остановимся перекусить в одном небольшой отеле. Одна сплошная романтика, одним словом. И да. За нами будет ехать фотограф. Лиля повернута на фотографиях. Она уверена, что мы потом будет из пересматривать всю жизнь. Он будет держаться в стороне и ловить удачные кадры. Так что постарайся держаться естественно.

— Ну хоть кого-то порадуют эти фото.

Я вымучено улыбаюсь, ловя на себе довольно таки напряженный взгляд Артема.

Может, ему уже устроила любимая невеста скандал за эту романтику? Иначе почему он такой хмурый?

Мы завтракаем молча.

Но я постоянно чувствую на себе тяжелый взгляд Артема.

Быстро привожу в себя в порядок после завтрака, не переставая чувствовать его предельную близость.

Даже воздух становится другим, когда Артем в номере. Он накаляется до невозможности.

И мои пальцы слегка подрагивают, когда я одеваюсь. Сердце бьется так, как будто сейчас вылетит.

Особенно долго приходится провозиться с бельем. Кружево не слушается под дрожащими пальцами, и постоянное чувство, что он меня видит. И сейчас прикоснется. Мне даже кажется, что я вижу, как дергается его кадык, когда он видит, как я надеваю это белье.

Черт. Я схожу с ума. Это все просто выдумки, не более!

— Я готова.

Артем окидывает меня таким взглядом, как будто на мне и нет одежды. Совсем.

Хотя на этот раз я одета максимально скромно.

Обтягивающие джинсы и кожаная куртка поверх водолазки.

— Что-то не так?

Я горю под его взглядом. Горю.

Особенно, когда он смотрит вот так. И не сдвигается с места. Только ноздри