— Так я же рядом. Остужу как-нибудь…

— Остудишь, — согласился я. — Только себя.

— А тебя, значит, нет?

— А меня, Сим, под твоими руками такие эмоции накрывают, что ни один криомант не справится. И потом, ты же сама понимаешь, — я кивнул в сторону двери, — если я сейчас полыхну, наша лавка сгорит синим пламенем. И как мне потом Наде в глаза смотреть?

Серафима посмотрела на меня ещё секунду, после чего неспешно, без всякой обиды застегнула одну пуговицу камзола. Вторую оставила открытой — явно специально, чтобы я имел возможность оценить масштаб упущенной выгоды. Затем уперлась на локоть рядом со мной и улыбнулась уголком рта.

— Жаль, Морн. Очень жаль.

— Сим…

— Да поняла я, поняла, не ворчи.

С этими словами её ладонь легла мне на правое запястье, и по повязке тут же прошла волна прохлады — такая ровная и точная, что пар осел за пару секунд, а жар под тканью отступил туда, откуда пришёл.

— Что ж делать, если мне попался такой ответственный носитель огненного дара, — добавила Серафима с лёгкой улыбкой.

Я коротко хмыкнул, и какое-то время мы просто лежали молча, пока её прохлада неспешно гасила то, что её же тепло минуту назад подняло.

— Так о чём ты хотел со мной поговорить?

Ответить сразу не получилось. Холод от её ладони успел дойти у меня по руке до локтя, потом до плеча, и только где-то на уровне ключицы остановился.

Наконец я выдохнул.

— Слушай. Когда я был в отключке, со мной кое-что произошло. Точнее, — я чуть помедлил, подбирая правильные слова, — я кое-что увидел. И хотел бы с тобой этим поделиться.

Серафима приподняла голову с моего плеча и посмотрела на меня снизу вверх внимательным, собранным взглядом.

— Интересно. И что же ты там такое увидел?

— Не поверишь, но… себя, только двенадцатилетнего. Как лежал в кровати с сильным жаром, а тут рядом возник человек в чёрной мантии. Зашёл через какое-то подобие портала, достал из-под мантии амулет, приложил мне к груди и… похоже, запечатал мой родовой огонь.

Серафима долго молчала. Потом осторожно произнесла:

— Артём. А ты уверен, что это не жар? Людям в горячке иногда такое видится, что они сами потом в шоке.

Я ждал этого вопроса, так как сам изначально об этом и подумал.

— Да я и сам сначала так подумал, Сим. И про комнату, и про человека в капюшоне, и про отца с белым пламенем — всё это могло оказаться полным бредом. Но там была одна штука, которую на жар уже не спишешь. Я чувствовал всё это не глазами, а как бы изнутри. Понимаешь? Как огонь у меня в груди сжимается под этим амулетом, как его зажимают в кольцо, как вокруг канала затягивается печать. И ощущение от этой печати у меня до сих пор осталось — вот прямо здесь, под рёбрами. То же самое, что я сегодня утром нащупал, когда Себастьян помог мне заглянуть внутрь себя. Один в один…

Серафима молчала.

— Получается, что мой родовой дар уже просыпался когда-то в детстве. А потом кто-то взял и запечатал его. А сейчас то ли связь с Себастьяном её расшатала, то ли просто всё сразу сошлось — возраст, фамильяр, бой со зверолюдами. В общем, эта самая печать трещит по швам, из-за чего огонь лезет наружу. И я его пока не контролирую…

Серафима медленно села, обхватила колени руками и шёпотом произнесла:

— Артём… Ты хоть понимаешь, какого уровня такая магия?

— Ну… наверное, высокого.

— Высокого, — повторила она, покачав головой. — Артём, такой магии в Империи лет сто уже не видели. Запечатать чужой дар, да ещё с отложенным взломом через годы — это ювелирная работа. На такое сегодня способны единицы. Возможно, кто-то из Великих Домов — у них хранятся родовые техники, которых больше нигде нет. Или кто-то из Длани Императора, но способности этих семерых вообще мало что известно.

Она чуть приподняла руку с одеяла, сделала в воздухе какой-то мелкий неопределённый жест, будто слово ей в последний момент не подобралось, и опустила ладонь обратно.

«Ну да, не видели», — подумал я про себя. — «И Приручатели тоже считаются уничтоженными, так что мы это уже проходили».

— Сим, а ведь это ещё не всё. Я этого типа в мантии уже встречал.

Её плечи ощутимо напряглись.

— Когда?

— После боя на арене. Помнишь, когда мы с ребятами победу отмечали в таверне? Я тогда ненадолго вышел, и тут он нарисовался. Разговор тогда вышел коротким, но очень содержательным.

— И ты мне не сказал.

— Сим, я тогда и сам не понял, с кем говорил. Решил, что это просто очень сильный маг, которому я почему-то интересен, и отложил этот вопрос в дальний ящик. А теперь, похоже, этот ящик придётся доставать обратно, потому что складывается там совсем уж неприятная картинка.

Серафима медленно выдохнула и посмотрела на меня выжидающе.

— И что он тебе тогда сказал?

— Сказал он мне, Сим, ровно одну фразу, которую я с тех пор и прокручиваю в голове.

За дверью в этот момент Сизый принялся громко объяснять Надежде, что сало — это не просто сало, а стратегический запас, которым уважающие себя мужики не разбрасываются, на что Надежда не менее громко сообщила, что сала у неё на полке не лежит уже вторую неделю, и если он так переживает за стратегические запасы, пусть идёт к мяснику и пополняет сам.

Я покосился на пол и поморщился.

Серафима терпеливо дождалась, пока спор внизу утихнет, и снова повернулась ко мне.

— Ну?

— Сам разговор, если честно, не так важен. А вот последняя его фраза меня зацепила.

Я помолчал, давая этой фразе отстояться у неё в голове.

— С тех пор, Сим, я постоянно прокручиваю её в голове. Смысл там был простой: этот тип сделал всё, чтобы я оказался именно здесь, в Сечи. А теперь давай подумаем вместе. После церемонии у отца вариантов было штук десять, и Сечь — далеко не самый очевидный. Можно было отправить меня в глухое родовое поместье под присмотр старой родни и забыть на много лет. Можно было организовать мне тихий монашеский постриг в каком-нибудь отдалённом ордене — в Империи таких десятки, и ни один сосланный оттуда ещё не вернулся. Можно было купить мне офицерский патент в обычной армии и сунуть в захолустный гарнизон на границе с дикими племенами. Можно было, в конце концов, организовать «несчастный случай на охоте» и закрыть вопрос окончательно. А Сечь —