виноватой за то, что приняла их, даже если в конце концов это деньги Бретта. Я никогда не хочу чувствовать себя благотворительностью, и хотя знаю, что это не было его намерением, я все равно не могу избавиться от этого чувства.

— Ну же, Либ. Просто дай мне знак, что все будет хорошо.

Доктор Уиллис и медсестры предупреждали меня о том, в каком состоянии она может проснуться. Мало того, что она будет полностью дезориентирована, мы также не знаем, насколько хорошо она помнит, как оказалась здесь. Добавьте к этому детоксикацию от метамфетамина, и все это может быть, мягко говоря, напряженным.

Но я не могу не надеяться на лучшее. На чудо. Это единственное, за что я могу уцепиться сейчас, пока весь остальной мир словно разваливается на части.

В кармане жужжит телефон, и, как и каждый раз, когда он звонит, сердце подпрыгивает в горле при мысли о том, что сейчас я посмотрю на его имя на экране и продолжу внутреннюю битву о том, стоит ли отвечать или нет.

Глупо, но разочарование захлестывает меня, когда я понимаю, что звонит тетя Фи. Мне должно быть все равно, это то, чего я хотела, но от мысли, что Лука вернулся в Мэддисон и продолжает жить так, как я ему велела, мне становится физически плохо. Он сразу побежал к другой женщине? Охотнице за спортсменами, чтобы почувствовать себя лучше?

Желчь подступает к горлу, когда принимаю звонок и переключаю его на громкую связь. Я делаю это каждый раз, когда звонит тетя Фи, просто на случай, если Либби ее услышит.

— Привет, милая, есть новости? — с надеждой спрашивает тетя Фи, но с каждым днем ее становится все меньше.

Врачи заверили меня, что это нормально, когда люди не спешат просыпаться. Организм Либби столько пережил, и ему просто необходимо время, чтобы восстановиться. Я хочу сказать, что эти слова меня обнадеживают, но каждый час, который проходит без какого-либо прогресса, пугает меня еще больше.

Я не могу потерять сестру. Просто не могу.

— Нет, — грустно говорю я, сердце щемит в груди. — По-прежнему ничего. Но они, кажется, не беспокоятся.

— Ей просто нужно время. Когда она будет готова, то вернется к нам.

Я стараюсь относиться ко всему этому так же позитивно, как и тетя Фи, но с каждым часом это становится все труднее.

— Как там наш мальчик? — спрашиваю я, надеясь перевести разговор на что-то более легкое.

— В порядке. Он здесь.

— Привет, ПэйПэй.

— Привет, малыш. Как дела? Весело прошел день?

— Мы нарисовали тебе картину, — говорит он, его мягкий голос проникает в меня, отчего становится немного лучше.

— О да? И что на ней изображено? — спрашиваю я, откидываясь на стуле, но не выпуская руку Либби из своей.

— Твои любимые цветы.

— О, не могу дождаться, когда увижу ее.

— Когда ты вернешься домой? — В его голосе звучит грусть, и от этого мое сердце слегка щемит.

— Скоро, малыш. Обещаю.

— Хорошо. Я скучаю по тебе.

Когда он произносит эти последние три слова, что-то происходит.

— О, боже, — вскрикиваю я, вскакивая с кресла. — Либби? Либби, ты меня слышишь?

— Пейтон, что случилось? — спрашивает тетя Фи.

— Она сжала мою руку, — говорю я, не понимая, куда делся мой телефон. — Она сжала мою руку, — повторяю я, уже не веря, что действительно почувствовала это. — Либби, я здесь. Я здесь, и все будет хорошо.

Я смотрю на сестру, желая, чтобы она сделала что-то еще. Что угодно, лишь бы доказать мне, что она наконец-то вернулась ко мне.

— Ну же. Давай, — тихо прошу я. — Что еще ты сегодня делал, приятель? — спрашиваю я Кайдена после долгих секунд молчания, понимая, что Либби отреагировала именно на его голос.

— Эм... мы ходили в магазин. Тетя Фи купила мои любимые конфеты, потому что я был хорошим мальчиком.

— Это потрясающе, милый. Ты все съел?

— Нет. Оставил немного на после ужина.

Я улыбаюсь своему сладкому мальчику.

— О, это хорошо. Ты смотрел сегодня мультики?

Этот вопрос приводит его в восторг, и он начинает подробно рассказывать о том, что сегодня смотрел.

Обнаружив, что мой телефон все еще лежит на стуле, на котором я сидела, я перекладываю его поближе к Либби, чтобы она могла лучше слышать своего сына.

— Это твой мальчик, Либ, — шепчу я ей, мои глаза горят от слез. — Очнись ради него. Пожалуйста.

Кайден болтает без умолку, как будто ничего особенного не происходит, а я терпеливо жду реакции сестры.

Наконец он выдыхается, и мне ничего не остается, как прекратить разговор, чтобы он мог пойти поужинать.

— Будь хорошим мальчиком и слушайся тетю Фи, молодой человек.

— Я всегда хороший мальчик, — заявляет он.

— Я знаю, малыш. Увидимся очень скоро, хорошо?

— Хорошо. Я люблю тебя, ПэйПэй.

— Я тоже тебя люблю, Кайден. — Я целую в трубку и заканчиваю разговор.

— Ты слышала это, Либ? Это был твой сын.

Дыхание вырывается из моих легких, когда сестра снова сжимает мою руку.

— О, боже, ты слышала. — Слезы, которые жгли мне глаза, теперь свободно стекают, впитываясь в белые простыни, покрывающие тело моей сестры. — Он такой невероятный, Либ. Ты будешь им гордиться. Такой заботливый, такой добрый. А еще очень умный. Он так быстро учится, и такой любознательный. Даже научил меня кое-чему. Не могу дождаться, когда ты снова увидишь его.

Ее веки трепещут, а мои руки дрожат, когда я держу ее за руку.

Секунды кажутся часами, пока я жду, желая, чтобы Либби посмотрела на меня. Но ничто не могло подготовить меня к тому, что я увижу, когда она наконец откроет глаза. Ее глаза, так похожие на мои и мамины, холодные, пустые, и мое сердце разбивается на миллион осколков.

— Либби, я так рада тебя видеть, — с трудом выдавливаю я из себя.

Я знаю, что сейчас она только в начале этого долгого и мучительного пути. Я знаю это. Но смотреть реальности в лицо — это совсем другая история.

Ее свободная рука поднимается к предплечью руки, которую я держу, кажется, на ней больше всего шрамов от многолетнего воздействия игл и лезвий, и она царапает его.

— Все будет хорошо, Либби, — снова говорю я, не зная, что еще можно сказать в такой тяжелой ситуации. — Ты пройдешь через это. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Ее взгляд задерживаются на мне еще на несколько секунд, в глазах отражается боль, прежде чем ее веки снова опускаются, и она уступает своему изнеможению и лекарствам, текущим по венам.

— О, боже мой, — выдыхаю я, когда убеждаюсь, что она