бойцов и нескольких «ветеранов» из Седьмого, тех, кто мог ещё не просто держать оружие, но и думать в бою. Мы выдвинулись вдоль восточного края острова, по узким, извилистым каменистым тропам, стараясь обойти основные очаги боя и выйти к порталу с менее ожидаемого направления.

И местность, к сожалению, работала против нас. Остров был изрезан глубокими расщелинами, увенчан невысокими острыми скальными пиками, между которыми гнездились остатки демонической орды. Они не пытались атаковать нас крупными силами, предпочитая тактику выжженной земли: внезапные засады из узких проходов, обстрел навыками с высот, попытки отсечь и уничтожить отставших.

Наше продвижение превратилось в череду коротких, яростных и кровопролитных стычек. Демоны дрались с отчаянием загнанного в угол зверя, не оставляя пленных и не отступая без боя, даже будучи в явном меньшинстве. Всё же у них должна быть хоть какая-то социальная структура, по которой они получают приказы…

Мы теряли драгоценные минуты, выбивая их из каждой щели, из-за каждого валуна. В ушах стоял постоянный звон — смесь выстрелов, лязга металла, криков и рёва. Всё же я тоже не был бесконечным. Физически я восстанавливался быстро, но психика, концентрация, та самая «воля», о которой говорил Йон, — всё это имело свой лимит.

И эта накапливающаяся усталость внимания чуть было не стоила нам жизни в одной из ловушек.

Мы продвигались по узкому каньону, стенки которого поднимались метра на четыре. Казалось, путь был чист. И вдруг сверху, с обоих краёв на нас напали не с помощью навыков, к чему мы были готовы. Демоны начали стрелять в нас из автоматов.

Трофейные, захваченные, очевидно, у павших бойцов Легиона или у индусов — понятия не имею, откуда они у них. Важнее то, что шок-фактор сработал на секунду, заставив замереть. Этой секунды хватило их сородичам, которые выскочили из засад в начале и в конце каньона, пытаясь захлопнуть ловушку.

Пришлось задействовать магов из нашего отряда в экстренном порядке. Пока я тратил очки брони, прикрываясь от очередей (броня держала, но каждый удар отдавался тупой болью), я буквально заорал, активируя Королевский Приказ на своих же:

— Щиты! Сейчас же!

Магов с такими навыками у нас было всего двое, и, к сожалению, первого убили… Но другой, омолодившийся дедок, уровнем едва за двадцать, выступил вперёд. Он зачем-то вонзил посох в камень, и перед нами взметнулась, потрескивая, полупрозрачная стена из сколоченного, искрящегося льда. Пули вязли в ней, оставляя снопы ледяной крошки.

Стена была не абсолютной — через пару секунд в ней появились трещины, — но этих драгоценных мгновений хватило. Пока дед удерживал барьер, кряхтя от напряжения, я и ещё двое самых проворных бойцов, используя для подъёма чисто физическую силу, взобрались по почти отвесной стене каньона.

Разборка наверху была короткой, свирепой и безоговорочной. Демоны, полагаясь на неожиданность и огнестрел, оказались не готовы к ближнему бою против таких, как я. После этого демоны внизу, оставшись без поддержки сверху, были быстро окружены и добиты. Но даже эта короткая стычка стоила нам шести жизней.

Шесть имён, которые я позже увижу в списках, шесть пар глаз, которые больше никогда ничего не увидят. И всё из-за секундной потери бдительности, из-за этой чёртовой усталости.

После этого мы ускорились, почти перейдя на бег по более открытой местности. Оставили небольшую группу для зачистки тыла и помощи раненым, а сами рванули вперёд, к проклятому порталу, уже видневшемуся впереди.

Портал оказался расположен не на ровном месте, как я предполагал изначально, а в центре небольшой естественной каменной впадины, похожей на чашу. Вокруг него, используя натасканные валуны и обломки скал, демоны возвели грубые, низкие укрепления — временный лагерь, очевидно, служивший плацдармом для наступления.

Теперь он был пуст, если не считать последнего, самого отчаянного караула — нескольких десятков демонов, выстроившихся плотным полукругом перед самым зевом разлома. Они не маскировались и не пытались устроить засаду. Они просто стояли, держа оружие, их рогатые силуэты чётко вырисовывались на фоне пульсирующей черноты. В их позах, в том, как они сгрудились, защищая портал, читалась не фанатичная ярость, а холодная, бездушная решимость. Последний рубеж. Приказ — держаться.

Мы ударили клином, и я, как всегда, был на самом острие. Демоны встретили нас уже привычной, но оттого не менее эффективной стеной щитов и выставленных между ними копий. Наши маги, запыхавшиеся после бега, с ходу обрушили на их строй всё, что смогли: град ледяных осколков, взрывную волну грубой силы, серую, разъедающую дымку. Щиты затрещали, несколько передних бойцов рухнули, сражённые или отброшенные. В образовавшуюся брешь мы и врезались.

Бой был жестоким, яростным, но, в отличие от предыдущих стычек, вполне предсказуемым и почти что… честным. Здесь не было хитростей, только грубая сила против силы, воля против воли. Я уже перестал считать.

Счёт убитым разумным давно потерял для меня какой-либо смысл, превратившись в абстрактную, давящую тяжесть где-то на дне сознания. Но в этот момент, глядя на этих последних защитников, я мысленно, с какой-то мрачной удовлетворённостью, выписал чёткую цифру в жизнях демонов за каждого павшего в нашем ряду: тысяча. Тысяча их — за одного нашего. Мирного решения, переговоров, пленных — не будет. В Системе выживет лишь один вид.

Противник, лишённый численного преимущества и пространства для манёвра, не мог тягаться с нашей яростью и отчаянием. Я прорубился к центру их строя, к вожаку этой последней горстки — массивному демону в рогатом, покрытом зазубринами шлеме, размахивавшему огромной двуручной секирой с тупым лезвием. Он парировал мой первый, быстрый выпад с оглушительным лязгом, от которого у меня онемела рука. Но он не был готов к скорости, с которой я перестроился. Не успел за широким замахом для ответного удара. Я сделал короткий шаг вперёд, внутрь его мертвой зоны, и Нож Зверолова, ведомый всей мощью Системы и остатками адреналина, вошёл ему в шею под самым краем забрала, в щель между шлемом и наплечником.

Лезвие встретило лишь на миг сопротивление чего-то твёрдого, а затем снова ушло в мягкие ткани. Огромное тело дёрнулось, замерло и медленно, словно подкошенное дерево, осело на окровавленные камни.

С его смертью последние остатки организованного сопротивления окончательно рухнули. Оставшиеся в живых демоны попытались отступить к самому порталу, надеясь нырнуть обратно в свою реальность. Но было уже поздно. Мы настигли и уничтожили их.

Тишина, наступившая после последнего хриплого крика и глухого звука падающего тела, казалась оглушительной. И лишь спустя несколько тяжёлых, прерывистых вдохов я понял, отчасти с ужасом, отчасти с пустым безразличием, что этот последний крик принадлежал