class="p1">Он внутри, поршнем входит каменным большим членом, а после я чувствую, как стал еще тверже, как начал быстрее двигать бедрами, больно вбивая меня в ледяную столешницу.

Никакой нежности и ласки, как мясо просто трахает, а мне больно так, невыносимо, нестерпимо! Он не отпускает, вжал меня в этот проклятый стол, сжимает оба моих запястья сильной рукой, второй крепко держит за талию, хотя я и так никуда не денусь.

Не дышу почти, не вижу ничего от слез. Я умираю. Чувствую вскоре, как Гафар остановится, а после у меня по бедрам потекла его сперма.

Короткий звук, он выходит из меня, застегивает ширинку и ремень.

Я же лежу. Не могу двигаться. Меня словно поезд переехал, но так просто меня никто не отпускает.

Я вижу, как похабно смотрит на меня его брат, остальные мужчины. Никто меня не спасет, не защитит, они все ощутили привкус мести. И все как-то быстро, второпях, словно Гафар поскорее хочет меня убить.

– На колени. Встала на колени!

Гафар повторяет дважды, потому что до меня трудно почему-то доходит. Все стало каким-то резиновым словно и ненастоящим. И будто я уже не я, а так, просто кукла, которую сейчас окончательно сломают.

Холодно, не чувствую рук, не могу пошевелиться, и тогда Гафар сам меня отдирает от стола и ставит на колени.

– Стой так.

Снова приказ. Четкий и строгий, он всегда такой, а я всегда буду его бояться.

Я повинуюсь чисто на автомате, мои губы почему-то сильно дрожат, я смотрю в его глаза и усмехаюсь. Наверное, это благородно умереть за своего любимого, пусть он и будет моим палачом.

Становится тихо, я вижу как Шамиль тянется к ремню, но в этот момент Гафар берет нож и с силой его сжимает рукой.

Воцаряется пауза и я распахиваю губы, смотря в глаза Черной Бороде:

– Не потому, что хотела чтобы отпустил. Просто полюбила. Последнее желание. Ты исполнил его.

Признаюсь, так как понимаю, что мое время закончилось, его больше просто нет.

– Живи, Гафар. Тебе теперь станет легче – шепчу, но он слышит. Только он.

Слезы катятся по щекам, а после Гафар сцепляет зубы, сильнее сжимает рукоятку клинка и схватив меня за волосы, привлекает к себе:

– За Айше.

Цедит глухо и дальше я не понимаю, что случается. Словно поцелуй змеи, мою шею что-то жалит и слишком поздно я понимаю, что только что мне перерезали горло.

Гафар провел острым как бритва лезвием где-то над ключицей. Раз и все.

А дальше он меня отпускает и я падаю в снег. Чувствую, как пульсирует рана, как из меня вытекает кровь и где-то на фоне слышу:

– Казнь совершена! Айше оплачена. Свободны.

Я так и не увидела моря, но небо было синим. Вижу, как Гафар развернулся и ушел следом за отцом и братом. Он с ними, они семья. Он больше даже не посмотрел на меня, просто бросил.

И мне уже не больно. Гафар сделал быстро. Как я и просила.

И вот я в снегу абсолютно голая. Они разворачиваются и садятся в машины, уезжают, а я так и лежу, умирая в луже собственной крови.

Мое горло перерезано. Белый снег быстро становится алым, вот и краски добавились, я на самой верхушке горы как сбитая поездом птица.

Никому не нужная, но все же, мое последнее желание сбылось: палачом стал Черная Борода, как я и хотела. Он казнил меня, он же меня убил.

Глава 41

Ранее

Фарах и Крутой

– Ты спрятал семью, Савелий?

– Да, они в укрытии.

– Кажется, вы доигрались.

– Это все Брандо, сученыш. Я так и знал, что он тогда что-то вытворит! Он нагнал нас нас беду. Чезаре проснулись. Фари был частью огромного клана, а теперь нам всем может быть пиздец.

– А не зря ли мы боимся? Какие риски? Что Чезаре реально могут сделать? Казино отберут?

– Фарах, если мы не договоримся, они отнимут все. Даже твои трусы последние.

– Почему вообще они на нас с тобой ополчились?

– Потому что это связано с моей женой и ее младшей сестрой, а значит, касается уже и нас.

– Ладно, на старшей ты женат, остается младшая. Брандо ведь их семью обвинил в том, что на Фари навели. Не рискуй так. Отдай им младшую и они уже успокоятся! Им все равно надо на ком-то сорвать злость.

– Ага, счас! Разбежался. Ей восемнадцать лет, можешь себе представить, что они сделают с Алисой?

– Честно говоря, представлять не хочется, ну раз уж они тут, надо переговоры устраивать. Я думал, пойдет Гафар.

– Я тоже так думал, блядь!

– И что теперь? Как с ними договориться? Фари то нет.

– Отсидимся, я не хочу больше никем из Прайда рисковать. Пусть Брандо сам разгребает, не маленький уже. Его родственники, пусть идет и договаривается.

– Они тогда и его вальнут.

Крутой посмотрел на меня и отвернулся, закурил, а я понял, что вариантов тут не так и много.

На кону все, даже престол Гафара, они могут сорвать наши выборы, потому все остальные проблемы по сравнению с Чезаре уже кажутся мелкой сошкой и Мэссер в том числе.

***

Ранее до казни, тот же день

Я мчусь домой, Адиль гонит со всей дури.

Едва сдерживаюсь чтобы не заорать в голос. Вот тут уже меня приперли, придавили, точно ботинком к полу.

Лейла. Что она натворила в этот раз, так и знал, что не сможет просто спокойно побыть дома. Никто ее не трогал, никто уже не обижал.

Просто, блядь, побудь с Фатимой, но нет. Она так не может, ей каждый раз надо так, чтобы все мои планы в задницу, вот только я не ожидаю, что это все воплотится в таких масштабах.

Пламя. Огромное, голодное и дикое. Оно сжирает мой дом, когда я подъезжаю ко двору. Вокруг куча людей и пожарных, охрана моя вся в саже стоит рядом, чертовы псы.

Вижу, как из окон валит черный дым и сдвинутся с места не способен. Все сгорело дотла: мебель, вещи, бумаги, даже фотографии. Она отняла у меня последнее, Лейла забрала все.

– Она сбежала через задний дворик. Из-за пожара мы все кинулись в дом, не увидели.

Ризван. Не подходит близко, не смотрит мне в глаза, а я ствол достаю, снимаю с предохранителя и навожу ему в голову:

– Где эта сука. ГДЕ?!

– Ушла. Мы искали, все тут уже обрыли, она как в воду канула. И баба Мэссера. Она