– Я вам ничего не сделала. Мне жаль вашу сестру, честно. Если бы я могла что-то изменить, я бы этого сделала! Год. Прошу вас. Еще один год!

– Не надо торговаться, Лейла.

– А что надо, что Гафар?! Зачем вы меня забрали раньше? Или это тоже часть вашей мести? Похитить меня, отобрать все, и даже мое сердце. Мое сердце тоже уже у вас в руках, играйтесь!

– Успокойся, девочка.

– Я не хочу, не буду!

– Я сказал УСПОКОЙСЯ! Я буду с тобой, ты должна просто слушать меня! – заорал и крепко схватил за руки, встряхнул, а я не могу. Плачу, смотря на своего палача.

В этот момент Гафару кто-то звонит, он быстро берет трубку.

– Да! Что?! Черт!

Он быстро набирает еще кому-то:

– Алло, Савва. Чезаре в городе. Прячьтесь! Я еду! – говорит Гафар таким тоном, словно в город приехала сама смерть, а я дрожу и так от страха. Слезы застилают глаза.

Быстро их вытираю, обхватываю себя руками.

Входит Фатима, встревоженно смотрит на нас обоих.

– Что случилось?

– Беда. Допрыгался один волчонок. Значит так: Лейла – сиди дома. Фатима – покорми ее. Никого не впускать. И не выпускать!

Гафар отдал короткие приказы, а я стояла вся в слезах.

Он быстро ушел, ворота закрылись, но я уже не слушала никакую Фатиму. Перед глазами стоял страх. Меня казнят, казнят, казнят!

Его родственники уже тоже в городе, это случится скоро.

Глава 38

– Фарах, ты на месте?

– Да, подъехал уже.

– Крутой с тобой?

– Мы ждем тебя. Давай быстрее.

В тот момент, когда до выборов остается всего ничего, у нас случается жопа. Плохому гонцу не рады, а моего просто убивают в Италии.

У нас не получается договорится с Чезаре, как-то замять этот конфликт. С одной стороны я их понимаю, они хотят разобраться и отстоять своего погибшего брата Фари, за которого я сам бы убил, но с другой ситуация уже не так однозначна, какой была раньше. И я не могу пустить это дело на самотек, потому что чтобы снова стать мэром, мне нужен Крутой, а это дело уже касается лично его.

И Брандо. Он так и не вышел со мной на связь. Он еще молод, затаился, но от замалчивания проблема не уйдет. Теперь же мы потеряли время и стало хуже, хотя куда уже хуже, я и сам не знаю.

Отец с Шамилем уже в городе, нет времени, сука, у Лейлы совсем нет больше времени и все пошло иначе.

И вот теперь Адиль гонит на всех парах в мэрию и мы будем решать, что нам делать дальше, потому что наш город тупо могут снести. Чезаре влиятельны, у них длинные руки и огромные корпорации. Пока Фари был жив, они нас не трогали, мы были под защитой, а теперь все сломалось, и у меня нет никаких гарантов безопасности, это серьезно.

И все в какой-то спешке, я все время смотрю на часы. Радует только одно: Лейлу закрыл дома, поставил охрану. Не выйдет никто и не зайдет.

Когда мы все в сборе, проводим экстренное совещание, вот только ни к чему прийти не успеваем, потому что прямо посредине мне с какого-то хрена начинает названивать Нугат:

– Я занят! Если не отвечаю, то мне некогда, что непонятного!

– Извините, но тут срочно.

– Что, Нугат? Говори быстрее!

– Девчонка натворила бед: освободила наводчицу, устроила пожар и сбежала. Все полыхает, мы не можем сами потушить.

***

Ранее

– Поешь, девочка, совсем зеленая сидишь.

Фатима заваривает чай. Соглашаюсь только чтобы она от меня отошла. Сайдулаевы уже в городе, когда вечером Гафар решит свои дела и вернется домой, это случиться.

Во дворе стало заметно больше охраны, наверное, это тоже специально. Чтобы я даже не думала уйти.

– Расскажите мне про Айше.

– Она была как свет. Единственная дочь в семье, младшая. Ее все любили. Хорошая добрая девочка. Ахмед ждал внуков, Гафар как старший брат ее защищал. Ну и Шамиль, конечно, тоже. Нугат помню, тогда еще в доме Ахмеда работал. Знали мы ее все, я с пеленок еще помню. Прилежная девочка была, мама ее так любила.

Фатима отводит взгляд, а я понимаю, что все же вина есть. Мой дядя это сделал. Из-за его поступка пострадало столько людей.

– А ты дядю своего помнишь?

– Нет. Ничего. Только фото видела. Бабушка говорила, что я на маму похожа.

– Но ты все равно носишь эту фамилию, дочка.

– Да, потому Гафар меня не простит.

– Мне жаль. Он так любил Айше. Мы все ее любили.

– Я знаю. Мне тоже жаль ее. Знали бы вы, насколько…

Кручу чашку в руках. Ожидание невыносимо, а еще я то и дело слышу эти завывания с подвала. Это его жены. Они живы. Гафар мучает их, кто бы что не говорил. И все делают вид, что так и надо никто не отвечает ни на один мой прямой вопрос.

Я поднимаюсь к себе. После этого разговора с Фатимой становится только хуже. Безысходность. Мне некуда идти, но все же…

Проходя снова мимо по коридору я опять слышу эти звуки. Такие жалобные, болезненные, несчастные. Если я после ночи в подвале едва рассудка не лишилась, то что испытывают те несчастные там?

За что он с ними так я не знаю, но кажется, пришла пора.

Что делает загнанный в угол зверь? Он начинается бороться. И я тоже буду, составляю план, хотя плана никакого нет. Я действую чисто интуитивно: поймать момент, когда Фатима выйдет из кухни. Взять там спички, стащить ключи от подвала у курящего новенького охранника, который этого даже не замечает.

Я устраиваю пожар в кабинете Гафара. По моей логике, тут должно быть все самое ценное, а потому, вся охрана сбежится именно сюда.

Поджигаю там шторы, делаю дымовую завесу, открываю окно чтобы охранники увидели быстрее.

Не знаю даже, откуда у меня столько смелости, я просто больше не могу видеть, как страдают другие.

Мне все равно, что это жены Гафара. Они тоже люди, так нельзя.

Вне себя от прилива адреналина на чистом порыве я быстро открываю замок подвала и спускаюсь внутрь. Тут горит свет, прошлый раз было темно, потому я ориентируюсь быстро.

– Есть тут кто живой? Отзовитесь!

Подаю голос и тут же слышу ответ. Сбоку от винных стеллажей закрытая камера и вскрыв ее, я вижу женщину. Она сидит у стены, обхватив себя руками. Замученная с грязными волосами и ободранным платьем.

Она смотрит на меня