снимаются. Так что я ни капли не удивился, когда Алекс нарушил молчание в ту же секунду, как захлопнул свою дверь.

«Да уж, дела-а».

«И не говори», — согласился я, нащупывая ключи в кармане. Что-то в его тоне заставило меня развить тему. «Ты-то как сам после всего этого?»

«После чего именно?»

«Ну, после ангельской части, я полагаю». Я открыл входную дверь. «Трудно было не заметить, что ты там сидел тише воды, ниже травы». Алекс ответил не сразу. Мы прошли в гостиную и синхронно плюхнулись на свои кресло и диван.

«Это перебор», — признался он.

«Из-за твоих нефилимских штучек?»

«Из-за них самых».

«Хочешь поговорить об этом?»

«Думаю, я все еще пытаюсь собрать картинку воедино», — со стоном ответил он, окончательно принимая горизонтальное положение. «Наверное, дело в том, что наша родословная по своей природе демоническая».

«Кстати, никогда этого толком не понимал. Почему не существует каких-нибудь… ангельских потомков?»

«Потому что перепихон с человеком — это преступление, сравнимое с Падением». Я удивленно вскинул брови, глядя на неподвижное тело друга. «Похоть — один из семи смертных грехов», — напомнил он мне.

«Пожалуй, мне стоило самому догадаться».

«Нефилимы первого поколения рождаются без свободы воли. У них нет выбора, они с рождения считаются падшими. Просто такие, какие есть, и все».

Я кивнул, вспомнив, как Орион объяснял мне что-то подобное. Казалось, это было целую вечность назад.

«Эванджелина была с тобой достаточно добра», — заметил я. «Чем больше человеческой ДНК подмешивается в родословную, тем больше у вас появляется свободы воли. Если уж я это знаю, то она и подавно в курсе».

«Ну да, только тогда я для них автоматически становлюсь слишком слабым, чтобы представлять хоть какой-то интерес», — утомленно махнул рукой Алекс со своего дивана. «Для ангелов нефилим — это либо враг, либо пустое место, не стоящее их драгоценного времени. Даю одну попытку угадать, к какой категории они отнесли меня». Я изо всех сил постарался не поморщиться, понимая, что с разбегу наступил на самую больную мозоль во всем разговоре.

«Никакой ты не слабый», — отрезал я, подаваясь вперед и выразительно буравя взглядом его лежащую фигуру. Он даже не повернул головы в мою сторону, продолжая гипнотизировать потолок с таким видом, словно пытался прожечь в моей крыше дыру.

«Мы с тобой, между прочим, с драконами махались…»

«Технически мы погибли, делая это». Его тон был мрачным и тяжелым. Я неуютно заерзал, пока воспоминания из альтернативной временной шкалы — той самой, где нас образцово-показательно поджарили, — отчаянно пытались вырваться из ментальной коробки, куда я их запер.

«Но во второй-то раз нет», — парировал я.

Алекс раздраженно хмыкнул, признавая поражение. То, что Созвездие Песочных Часов было вынуждено вмешаться, не означало, что это не считается.

«А еще мы выжили в резне, которую устроил Народ Фейри».

«Ладно, вот это было действительно мощно», — признал Алекс, тихонько рассмеявшись.

«Ты навалял Стрельцу».

«Знаешь, Ника ведь тоже была Стрельцом по гороскопу. Задним умом понимаю, что это, пожалуй, был жирный такой намек».

«Ты слишком долго прожил в Лос-Анджелесе, чувак», — хмыкнул я. «Иди вон, заряди свои целебные кристаллы».

«Не забудь про тот раз, когда я взял в заложники всю лабораторию Лазаря, чтобы они вернули тебя к жизни».

«А, так вот как эта история отложилась в твоей памяти?»

«Ты вообще-то мертв был! Чего ты можешь знать о том, как все прошло? Я вот отчетливо помню, что мне пришлось расстрелять их круг из автомата, чтобы ты соизволил начать дышать». Алекс резко сел и уставился на меня с веселым вызовом на лице. «Даже не думай лишать меня этого триумфа».

«Окей, финальная часть действительно имела место». На душе у меня ощутимо полегчало, когда к моему другу вернулось хорошее настроение. Вообще тяжело идти по жизни в тени людей, за которыми мы следуем. А уж делать это на протяжении двухсот лет, как Алекс, — я даже представить себе не могу такой прессинг. Раз уж мы вернулись к спорам о какой-то ерунде, значит, в мире снова все на своих местах.

«Ну вот, и как бы у меня в руках оказался ствол, чтобы расстрелять кольцо, если бы они все не сидели у меня в заложниках?» — Алекс уверенно скрестил руки на груди, откинулся на спинку дивана и наградил меня максимально самодовольной улыбкой.

«Ладно, хрен с тобой. Лабораторию Лазаря я тебе засчитываю».

«И почти уверен, что крыс в коллекторе я настрелял побольше твоего».

«Мы не говорим о крысах». Я подавил судорожный вздох при одной только мысли о той грызущей орде, которую натравила на нас Крысолов. Я до сих пор отчетливо видел перед глазами их бусинки-глазки, зловеще мерцающие в темноте.

«Я просто говорю, что мои достижения говорят сами за себя», — фыркнул Алекс, настаивая.

«Все-все, ты у нас герой, а я так, просто мимо проходил», — согласился я, вскидывая обе руки в знак капитуляции. В глубине души я был дико доволен собой: у меня так технично получилось вытащить его из пучины жалости к себе. За последние месяцы я в этом деле знатно поднаторел. Может, мне стоит начать брать с него плату за психотерапию вдобавок к аренде.

Катастрофа была успешно предотвращена, так что мы какое-то время тупо втыкали в телевизор, пока усталость не накатила окончательно, и бритвенно-острые пальцы изнеможения принялись тянуть мои веки вниз. Адреналин перестал бурлить в крови еще пару часов назад, и теперь меня накрывал жесткий откат. Я прекрасно понимал, что уснуть нормально не выйдет, но тело отчаянно жаждало урвать хоть какую-то кроху отдыха — вылитый умирающий от жажды путник в пустыне.

Кое-как поднявшись на второй этаж, я заполз в свою огромную пустую кровать. Врубил кондиционер на полную мощность, чтобы сбить температуру на ночь — отличный повод зарыться под толстенное пуховое одеяло даже в разгар мягкой калифорнийской весны.

Попытки уснуть, когда твои сны фактически находятся под арестом, заставляли чувствовать себя полным идиотом.