— Попутно отбивая врагам всё, что попадётся под руку, — с усмешкой добавил Ардор.

— И это не в последнюю очередь, — контрразведчик кивнул. — На тебя, командир, у руководства большие планы. Так что ломай чужое, но сам не ломайся. Кто желает чистой и спокойной работы не идёт в солдаты.

Генерал Заргос как старая и опытная крыса, имел фантастическое чутьё на появление крысолова и естественно он быстро понял, что всё кончилось. Конечно не тогда, когда Ардор поставил его на место в штабе, и даже не в офицерском собрании, когда молодой майор публично произнёс слово «ревизия», после которого у половины порядочных жуликов обычно начиналась изжога.

Настоящее понимание пришло утром, когда дежурный адъютант принёс список затребованных штабом Корпуса документов, а внизу стояла сухая приписка: «копии направить в контрразведку Корпуса, Восьмую бригаду и Управление особого снабжения».

Три адресата и один хуже другого. А через час в кабинет Заргоса вошёл полковник Зандор.

Без обычной уверенной осанки, без его вечной сафьяновой папки, за которой можно спрятать лицо. Просто вошёл, закрыл за собой дверь, постоял секунду и произнёс:

— Это конец.

Заргос медленно поднял глаза.

— Что именно?

— Всё, господин генерал. Склады, списания, ремонтные ведомости, контракты с гражданскими поставщиками, списание топлива, питание авиагруппы, запчасти, мёртвые машины, живые машины, которые по бумагам мёртвые, и мёртвые люди, которые по бумагам всё ещё получают довольствие.

— Не перечисляйте мне моё хозяйство, Зандор.

— Я перечисляю не хозяйство. Я перечисляю статьи обвинения.

Заргос встал из-за стола и подошёл к окну.

— Он не успеет, — сказал Заргос. — Проверка займёт месяцы.

Зандор коротко, некрасиво рассмеялся.

— Месяцы? Господин генерал, у него рядом контрразведчик из главного управления Корпуса, а у жены — две серые дамы из аппарата вон Зальта. Они за один вечер нашли расхождения по горячей воде и ремонтным сметам. По горячей воде! Завтра они выйдут на прачечные, послезавтра на продовольствие, потом на топливо. А там до маршрутов снабжения и наших южных друзей два шага.

— Не паникуйте.

— Я не паникую. Я считаю.

Заргос повернулся.

— И что вы насчитали?

— Что бежать надо прямо сейчас. Не завтра, не после обеда, не когда станет совсем плохо. Сейчас.

Генерал молчал и это молчание выглядело хуже крика. Потому что внутри него рушился не план и не схема, а целая жизнь. Дом у моря, счета в трёх банках, золотые аккредитивы и акции, два ящика камней и женщина в Эндории, которую он не любил, но собирался красиво содержать. Всё то, ради чего годами подписывались левые накладные, закрывались глаза на контрабанду, исчезали патрули и маршруты аккуратно обходили стороной разные места. И теперь какой-то двадцатилетний майор с двумя жёнами, перстнем «Королевской руки» и привычкой говорить вслух то, что умные люди произносят шёпотом, мог всё это снести.

— Хорошо, — сказал Заргос наконец. — Как?

Зандор выдохнул почти с облегчением.

— У вас старое ранение…

— Оно не мешало мне десять лет.

— А сегодня помешает. Внезапное обострение, головные боли, нарушение координации, рекомендация врача на обследование в госпитале. Отпуск по ранению на десять дней. Потом продление в частной клинике и исчезновение.

— Медик подпишет?

— Наш — нет. После вчерашнего он наверняка будет на взводе. Но есть гражданский врач при офицерском собрании. Он всё что угодно подпишет за наличные.

Заргос кивнул.

— А вы?

— Срочная служебная командировка. Согласование поставок по инженерной технике и восполнение выбитой. Бумагу сделаю сам, подпишу через вашего адъютанта задним часом. Формально всё чисто.

— Транспорт?

— Есть грузовой воздухолёт гражданского подрядчика. Сегодня в двенадцать сорок забирает пустую тару и идёт в Сальгар. Пилот согласен изменить маршрут за восемь тысяч наличными.

— Много. — Проворчал генерал.

— Дёшево, если считать, что он везёт двух будущих покойников.

Заргос поморщился.

— Не драматизируйте.

— Я ещё смягчаю.

К нужному сроку всё было готово.

Генерал Заргос выглядел почти убедительно больным. Бледное лицо, тёмные очки, рука на трости, медицинская справка с печатью гражданского врача в кармане и две маленькие сумки, в которых лежало больше сорока миллионов золотом.

Зандор выглядел служебно-озабоченным. Папка, планшет, командировочное удостоверение, чемодан с двойным дном и выражение человека, вынужденного ехать по скучным тыловым делам.

Они встретились у дальнего грузового сектора, где шумели лебёдки, пахло маслом, пылью и мокрой древесиной упаковочных ящиков.

Пилот оказался сухим мужчиной лет сорока, в старой кожаной куртке и с лицом человека, которому давно всё равно, кого везти, если платят заранее.

— Деньги, — сказал он, протягивая руку и Зандор передал пакет.

Пилот не стал пересчитывать на месте. Только взвесил в руке и кивнул.

— Садитесь. Через двадцать минут уйдём.

— Без отметки в журнале? — спросил Заргос.

Пилот посмотрел на него почти с обидой.

— Господин генерал, вы мне за что платите?

Это прозвучало достаточно убедительно.

Они поднялись по короткому трапу в грузовую кабину, не имевшую иллюминаторов. Внутри стояли пустые клети для тары, несколько закреплённых ящиков и две простых металлических скамьи вдоль борта. Неудобно, но терпимо. Главное — прочь из Онгори.

Когда воздухолёт поднялся, Заргос впервые за день почти расслабился.

Форпост уходил вниз, превращаясь в тёмный прямоугольник стен, посадочных площадок и аккуратных дорожек. Где-то там оставались документы, идиоты, Ардор, его батальон, контрразведка и очень неприятные вопросы.

— Выскочили, — тихо сказал Зандор а Заргос не ответил.

Он не любил говорить «успели» до того, как дверь за спиной закрыта с другой стороны границы.

Летели недолго. Слишком недолго, чтобы добратся до нужного места, но через полчаса воздухолёт начал снижаться.

Зандор резко выпрямился.

— Что это?

— Промежуточная площадка, — громко отозвался пилот из кабины. — Дозаправка топлива.

— Какая ещё дозаправка? — Заргос поднялся. — Мы договаривались без посадок.

— Ветер встречный, господин генерал. Машина старая идёт не нормативным расходом. Хотите упасть — можем без дозаправки.

Заргос сжал зубы и сел обратно.

Воздухолёт сел мягко. Слишком мягко для старой грузовой машины. Но снаружи не было привычного шума гражданской площадки. Ни криков грузчиков, ни тележек, ни торговцев, ни лязга случайного железа. Только глухой, гулкий звук большого закрытого пространства.

Зандор медленно повернул голову к Заргосу.

— Это не Сальгар.

Трап со стуком опустился, и дверь распахнулась.

В проёме стояли люди в серой форме контрразведки Корпуса, а за ними виднелся бетонный двор, высокие стены без окон, вышки с пулемётами