каким энтузиазмом ты про него рассказывал, и думала, вот бы хоть раз на такого вживую посмотреть. Ты ж его расписывал как какое-то божество. Гений контуров, ещё и мастер ближнего боя. Лицо как у ангела. Талант, какого не видели два века. Я аж заревновала.

— Да брось, Кать.

— Нет, правда. Слушала твои байки про этого мальчугана и решила: Аркашка, в него прямо влюблён, что ли? Не, в старости со всеми бывает, ещё и не такое! — и заржала.

— Прекращай, — насупился Разин.

— Прости! — та улыбалась, — Шутка конечно. Так что с тем мальчишкой? Чем сейчас занимается?

— Он исчез, — тихо сказал Разин, глядя в стакан. — Девять лет назад. Все об этом знают. Я ж писал тебе. Он просто подсобил мне на поле битвы, спас тысячи солдат, убил архимагистра и скрылся. Никто его потом не видел.

— Да-да, исчез. Очень удобное слово — «исчез». — хмыкнула командующая. — Я вот, например, три раза в жизни «исчезала». А потом, когда надоедало прятаться, «внезапно объявлялась». И все вокруг ахали и говорили: «О, Екатерина, ты же умерла!», а я в ответ — «ну вот, ошибочка вышла».

Разин хмуро посмотрел на неё.

— На что намекаешь?

— Ни на что, Аркаша. Просто делюсь своим женским опытом. Люди, которых считают мёртвыми или пропавшими, иногда оказываются очень даже живыми.

— Если бы.

— Ладно, выше нос, пойдём пробздимся, что ли.

— Пойдём, чего уж.

…

Через десять минут они уже стояли на верхнем ярусе крепостной стены, глядя на закат. Ветер нёс с северо-запада моросящий дождь. Екатерина облокотилась на зубец, с сигаретой в зубах, поверх рубахи тяжёлый плащ, и смотрела вдаль, на лагерь осаждающих. Разин молча наблюдал рядом.

В полутора километрах от крепостной стены раскинулось море из палаток, походных кухонь, стойл. И в центре всей этой армии, на самом высоком холме, в окружении ржущих китайцев хохотали два Лорда-здоровяка, рассказывающие что-то своим подданным.

Братья Хэ.

Хэ Лю, которого называли Громом, был огромен. Тяжёлый доспех из чёрного эфирного металла, за спиной висел внушительный гуаньдао с широченным клинком. Сбоку лежал массивный арбалет, что применялся китайцем не только как стрелковое оружие, но и щит.

Хэ Лао, прозванный Горой, был ещё шире в плечах. Сидел неподалёку от брата и вновь уплетал ужин из большой миски. Доспех был ещё массивнее и тяжелее, чем у брата, рядом с табуретом лежал второй такой же арбалет-щит, только большего размера.

— Боженьки, — сделала Екатерина затяжку, разглядывая их. — Что за морды… как репа в базарный день. — вновь затянулась, а затем тихо призналась, — Знаешь, Аркаш, когда вчера схлестнулась с первым, думала, ну всё, подарок, сейчас этого увальня разом положу. А он, зараза, оказался быстрее, чем выглядит. И сильнее. Не зря молва ходит, что внешность обманчива. Так что, никогда не суди китайского Лорда по тому, сколько он жрёт лапши.

— Об этом я и говорю. Завтра ты можешь погибнуть, и я даже не смогу тебе помочь.

Та ничего не сказала в ответ. Неспеша выдохнула облачко дыма, продолжая смотреть в сторону китайского лагеря, и сказала:

— Когда ложилась вчера спать, подумала, может, переоценила свои силы? Может, мне стоило отступить, не лезть на него? А потом поняла — нет. Стоило. Даже если бы я умерла ещё вчера, точно бы унесла с собой одного из них. А это уже половина их силы и шанс для тебя удержать крепость хотя бы ещё на неделю.

Разин вздохнул, и негромко ответил:

— Если завтра ты не вернёшься, я буду держать крепость до последнего. Ты знаешь это.

— Знаю и не сомневаюсь. Но ты лучше молись, чтобы я вернулась, — и взглянула него с улыбкой, при чём с девичьей, озорной, — потому что без меня вы тут и трёх дней не продержитесь. Ладно, пошли обратно, накормлю. Дашка обещала картошку с мясом пожарить с последних запасов, нажрёмся. А потом ещё коньячку бахнем, и расскажу, как в тысяча восемьсот девяносто пятом соблазнила немецкого барона в Карлсбаде, но не дала ему, а отрезала хрен.

Разин усмехнулся, не весело, а со старой, уставшей теплотой:

— Ты эту историю про немецкого барона рассказываешь мне уже десятый раз.

— И что? Хорошие истории надо повторять! Особенно перед боями, в которых можно умереть. Понял, генерал⁈

— Так точно!

— Вот, молодец.

Глава 9

Три дня пролетели. Девять шкатулок уже разлетелись по гарнизонам восточной границы. Склады в Петербурге были заполнены под завязку и ждали часа, из-за них, кстати, у интендантов министерства снабжения были те ещё горячие деньки! Укомплектовать в кратчайшие сроки сразу девять крепостей! Император сошёл с ума! Но оспаривать, конечно же, решение монарха, ещё и срочного порядка, никто не стал. А потому — всё было готово. Всё, кроме одного. Главный доставщик всё ещё не начал свою работу. Не потому что не спешил, а просто действовал согласно расписанию. Сказал ТРИ ДНЯ, значит три.

И вот, когда время пришло, юный Северов, находясь во внутреннем дворе поместья Романовых-Распутиных, глядел на ночное апрельское небо и прощался со своими женщинами, вышедшими проводить его.

Он никогда не любил долгих речей, и уж тем более — женских слёз, этих прощальных эмоций, слезливых взглядов, а потому прощался кратко и быстро:

— Ну всё, красотки, вернусь к завтрашнему ужину, ну или позже, как получится. Не скучайте! — и щёлкнул пальцами, втягиваясь в золотую воронку.

— МЫ БУДЕМ ЖДАТЬ, ЛЮБИМЫЙ!!! — раздались крики ему в след.

— ОСТОРОЖНЕЙ ТАМ!!!

— НА РОЖОН НЕ ЛЕЗЬ!

— И НЕ ЗАБЫВАЙ НОРМАЛЬНО ПИТАТЬСЯ!

— Я УЖЕ СКУЧАЮ!!!

— И Я!

— Я ТОЖЕ!

— Я БОЛЬШЕ ВСЕХ!!!

— НЕТ — Я!

Но Саня уже не слышал всей этой бабьей возни…

* * *

Речной гарнизон «Три Мельницы». На востоке как раз было утро.

Капитан Савелий Долгополов торчал посреди центрального плаца и уже битый час подряд пытался не смотреть на маленькую шкатулку, установленную тут же. И это было чертовски трудно! Каждые пять минут он бросал на неё короткий взгляд, дескать, а вдруг сейчас? Или прямо сейчас? А может сейчас⁈ И с каждой провальной попыткой только и делал, что сердился на себя же самого, он же взрослый мужик! Капитан имперского гарнизона! А пялится на деревянный ящик, как дитя на подарок под ёлкой!

Пялиться всё равно