говоря, удивленным, — Ты что здесь забыл? Ты мой человек! Уводи свою шваль!

Вожак «Грозы» сплюнул под ноги.

— Твой человек? — Гризли усмехнулся, в этой усмешке было столько яда, что хватило бы на десяток змей. — Знаешь, Безымянный, я долго терпел. Терпел, как ты продаешь моих пацанов на заводы. Терпел, как ты играешь в бога. Но сегодня… сегодня пепел окончательно перестал падать. Я увидел звезды. И понял одну вещь. Ты ведь тоже просто человек. И сдохнешь так же, как и все мы.

Гризли перевел взгляд на меня.

— Малёк, ты хоть и дурак, но дело сделал. Спас город от дерьма. Так что мы поможем… прибраться. И…Извини за ту подставу с Гончими. Что я сдал тебя и Лору. Это было стрёмно. Я испугался последствий и мне реально стыдно.

Ситуация изменилась в одну секунду. Боевики Безымянного, почуяв, что расклад стал не в их пользу, начали неуверенно опускать свое оружие. Одно дело — стрелять в измотанного пацана, и совсем другое — сцепиться с бандой, которая знает каждый закоулок этих доков.

— Мира! — безымянный схватил свою помощницу за плечо, тряхнул ее изо всех сил. Будто это что-то могло изменить. Идиот…— Сделай что-нибудь! Используй жезл!

Девчонка посмотрела на своего хозяина. Потом на меня. Камень на её жезле пульсировал очень слабо. Похоже, она тоже почувствовала, что старый мир сдох.

Мира медленно, почти торжественно, опустила руку.

— Сила ушла, — тихо произнесла она. — Больше нет Хозяина. Есть только Жнец.

Она указала на меня.

Безымянный побледнел. Он понял, что остался один. Его армия растаяла, его артефакты превратились в мусор, а его влияние испарилось вместе с пеплом.

— Ну что, «босс»? — я усмехнулся, — Поговорим о твоем новом порядке?

Я не собирался его убивать. Не так. Рик учил, что смерть — это слишком ценный подарок для таких уродов.

— Тень, — мой насмешливый взгляд скользнул к Рыжей. — Выполни… его желание. Он хотел управлять нежитью? Пусть посмотрит на неё поближе.

Бывшая гончая не заставила себя ждать. Она сорвалась с места — размытая, черная молния. Короткий рык, звук удара, и Безымянный рухнул на колени. Тень не стала его убивать. Она поняла мой приказ правильно. Рыжая прижала его лицо к земле, прямо в ту самую грязь, смешанную с пеплом, которую Безымянный считал своим королевством. А потом влила в него крупицу холода Безмирья — не смертельную, но достаточную, чтобы бывший хозяин Нижних улиц до конца своих дней просыпался в холодном поту, чувствуя вкус могилы.

Боевики начали разбегаться. Кто-то бросил оружие, кто-то просто растворился в темноте. И только Мира стояла неподвижно. Она уже не обращала внимания ни на Безымянного, ни на нас всех. Девчонка молча пялилась на небо.

Я обессиленно опустился на обломок бетона рядом с Лорой. Всё. Накал спал. Тишина, наступившая после боя, была какой-то оглушительной.

И тут за моей спиной раздался вздох. Тихий, хриплый, но живой.

Я резко обернулся.

Лора двигалась Она медленно приподнималась, опираясь на одну руку. Её волосы, спутавшиеся и грязные, скрывали лицо, но когда она откинула их назад… я замер.

Это была Лиса. И в то же время — нет.

Рана на плече, нанесенная Охотником, затянулась, оставив после себя странный шрам, похожий на черный цветок. Но главное — её глаза. Они больше не были пустыми. В них вернулся свет. Правда, он выглядел очень странным. Левая радужка осталась светлой, почти прозрачной, как у обычного человека. А правая… правая была глубокого, бездонного черного цвета, в которой, казалось, клубились тени.

Девчонка посмотрела на свои руки. Ее пальцы еле заметно подрагивали. Когда она сжала кулак, тени вокруг неё на мгновение удлинились, словно живые существа, и послушно замерли.

Отец-Палач, умевший играть с тенями. Мать-маг. А потом неделя в теле полу-нежити. В Лоре проснулось всё сразу. И это был какой-то запредельный коктейль.

Она подняла взгляд на меня.

— Малёк… — её голос был хриплым, как после долгой болезни, но в нем звучали обычные, человеческие нотки, — Ты выглядишь… как полное дерьмо.

Я не выдержал. Просто закрыл лицо руками и тихо рассмеялся. Смех перешел в кашель, потом в стон, но мне было плевать.

— Зашибись перспектива, Лора, — выдавил я сквозь идиотское хихиканье. — Первое, что ты говоришь после воскрешения — это хреновые комплименты. Ничего не меняется.

Она попыталась улыбнуться, но тут же поморщилась от боли. Её взгляд упал на тело Рика, лежащее неподалеку под присмотром Гончих. Улыбка исчезла.

Лора медленно встала. Движения девчонки были плавными, почти как у Палача, но с какой-то новой, грациозной силой. Она подошла к отцу. Маги молча расступились.

Лора опустилась на колени рядом с Риком. Положила руку на его холодный лоб. В этот момент тени вокруг них закружились, образуя защитный кокон.

— Он спас меня…

Лора не плакала. Вместо этого в ее глазах горела холодная, спокойная решимость. Она изменилась навсегда. И я понимал — теперь мы с ней связаны навечно.

Владыка мертв. Стержень, который фонил на весь Нева-Сити, искажая саму суть магии и смерти, разрушен. Проклятие Леонида, этот вечный саван из пепла, растворилось. А главное — я только что пропустил через себя чистейший поток Пустоты, чтобы уничтожить блокиратор. Этот колоссальный выброс энергии сыграл роль дефибриллятора.

Лора не была обычной девчонкой. Мать — маг, носительница чистой, живой энергии маны. Отец — Палач, чья кровь намертво связана с Тенями, с самой границей между жизнью и смертью.

Раньше эти силы конфликтовали, разрывая ее изнутри, удерживая в состоянии живого трупа, потому что мир был отравлен Пеплом. Теперь же, когда небо очистилось и естественная магия хлынула обратно в мир, две ее половины перестали воевать. Они слились. Синтезировались во что-то совершенно новое, закрепившись тем самым всплеском Пустоты. А на всем этом осталась моя печать. Печать некроманта. Вот, почему она очнулась именно сейчас. Пожалуй, по-другому и быть не могло.

Смотрел на Лору, окутанную круговертью теней, и вдруг в голове раздался смех. Тихий. Шелестящий. Словно пересохшие листья трутся о камни.

Голос Серой Госпожи. Тот самый, сотканный из эха Безмирья.

«Думал, это случайность, мой мальчик?» — шепот скользнул в сознание, вытесняя гул ночной улицы. — «Думал, Охотник ошибся, когда ранил её?»

Внутри всё заледенело.

«Некроманту всегда нужен якорь, — продолжал звучать голос. — Тот, кто способен стоять на самой кромке. Кровь матери — чистая мана. Кровь отца, играющего с тенями. И моя метка, оставленная когтем