обойму с патронами, которую вытащил из пистолета Дэна, пока сидел на заднем сиденье полицейской машины.

Когда я положил обойму на стол, все замерли и уставились на нее. Малыш Джимми подошел, чтобы ее потрогать. Грег оттащил его назад.

– Дэн, дай мне твой пистолет, – сказал шеф Кринер.

– Это не мое!

– Дэн. Сдай оружие. Это приказ.

Дэн достал пистолет из кобуры. Передал его Кринеру, и тот увидел, что в нем нет обоймы.

– Ты сказал, что пистолет из кобуры не доставал. Как обойма попала к Риду?

– Я… я… – пробормотал Дэн, будто тянул время, хотел придумать, как выкрутиться.

Кринер открыл ящик стола и положил туда пистолет Дэна вместе с обоймой.

– Ты здесь больше не работаешь, – сказал Кринер Дэну и вытянул руку. – Давай жетон.

– Что за чушь! Кому вы верите? Я не обязан ничего вам говорить!

– Я тебя и не прошу что-то мне говорить. Просто приказываю: сдай жетон.

Дэн ругался, ныл и спорил, а Кринер стоял, вытянув руку. Наконец, Дэн отдал ему жетон. Потом сказал, что пойдет домой и подаст жалобу в Орден полицейского братства и Кринер еще об этом пожалеет. Потом пронесся мимо нас и хлопнул дверью. Я слышал, как его машина вылетела со стоянки.

– Хорошо, – сказал нам Кринер. – Раз он снят с дежурства, патрулировать придется мне. Рид, приходи завтра, нам надо поговорить, хорошо?

– Я привезу его, – сказал Грег.

– Хорошо. Мне перед уходом надо сделать кучу звонков. Спокойной ночи, джентльмены.

Малыш Джимми забрался на заднее сиденье машины Грега.

– Спокойной ночи, – сказал я ему. А потом и Грегу.

– Куда это ты собрался? Садись в машину, Рид!

– Мне надо кое-что сделать.

Грег побагровел. Это слово мне тоже нравится, хотя мне не нравится видеть кого-то в таком состоянии.

– Я скажу тебе, что ты сделаешь! Сядешь в мою машину и поедешь домой, черт тебя дери! Ты знаешь, что случилось сегодня вечером? Я приехал домой, а тебя нет. И мы с малышом Джимми целый час колесили по городу, думали: куда ты девался? Пришлось приехать сюда, заявить в полицию, что ты пропал.

– Я и был с полицейским. Правда, он уже не полицейский. С сегодняшнего вечера. Я…

– Ты сказал, что будешь дома.

– Я этого не говорил. Я сказал…

Грег хлопнул рукой по машине.

– Господи, хватит кидаться словами и говорить мне, что ты имел в виду! Я не могу…

Грег тяжело вздохнул. Провел рукой по волосам. Я понял, что он хочет успокоиться, потому что сейчас скажет что-то важное. И я знал, что именно.

– Рид. Прости меня. Но я больше не могу. Не могу.

Он повернулся ко мне, выпустил из легких воздух. И сказал:

– Слишком много всего навалилось. Это уже чересчур. Сначала мама. Теперь ты уходишь из дома, и приходится тебя искать. Я так больше не могу. Я думаю… Слушай, скажу тебе честно: это место в Питтсбурге очень симпатичное. Мы туда съездим. Не понравится тебе – найдем другое. Обещаю. Но тебе надо быть там, где тобой будут… заниматься. Думаю, тебе же будет лучше, и я не просто так это говорю. Думаю, тебе будет не так… одиноко.

Я хотел сказать, что мне не одиноко, но не хотелось говорить, лишь бы что-то сказать, и не хотелось говорить неправду. Я не знал, одиноко мне или нет. Никогда об этом не задумывался. Как все закончится, обязательно об этом подумаю.

– Я знал, что ты собираешься меня туда отправить, – сказал я.

– Мне очень жаль.

– Я тебе верю. Знаю, что тебе жаль, Грег.

Мы смотрели друг на друга. На парковке было тихо.

Наконец Грег сказал:

– Ты раньше спрашивал, почему Мэгги меня бросила.

Я ничего не ответил.

Грег сказал:

– Она сказала, что я уж слишком беспокойный. Из-за этого все время живу… в напряжении. Думаешь, это правда?

Я сказал:

– Да.

– Она хотела, чтобы я стал другим человеком.

Я сказал:

– Думаю, ты должен быть таким, какой ты есть. Я тебя за это и люблю, Грег.

– Правда?

– По крайней мере, почти всегда.

Он рассмеялся.

– Спасибо за откровенность. Мне это в тебе нравится, Рид.

Я подтянул рюкзак на плечи и повернулся, собираясь уйти.

– Ри-и-и-ид, – сказал Грег врастяжку, он всегда так произносит мое имя, когда устал. – Садись в машину.

– Мне надо кое-что сделать, – сказал я.

– Пожалуйста, садись в машину, – настаивал он. – Прошу тебя.

– Ты больше не можешь говорить: «Рид, не будешь слушаться, отправлю тебя в Питтсбург», потому что теперь ты все равно отправляешь меня в Питтсбург, – сказал я. – Поэтому я сделаю то, что мне надо, и ты меня не остановишь.

Малыш Джимми, должно быть, устал от того, что перетрогал все в полицейском участке. Он спал на заднем сиденье. Я хотел помахать ему рукой или постучать в окно, но решил его не будить.

– Я пойду, Грег.

Будь мы братьями, каких показывают в кино, да и в жизни такие есть, Грег, наверное, спросил бы: куда ты идешь? Может, попытался бы мне помочь. Или, будь я братом получше и доверяй ему по-настоящему, рассказал бы ему о своем плане и попросил помочь. Но такими хорошими братьями мы не были. Грег просто стоял и смотрел на меня. Он выглядел огорошенным, еще одно интересное слово. Что оно означает? Что на человека высыпали горох или он съел столько гороха, что отупел? Надо будет поискать значение.

Я сказал Грегу:

– Я ненадолго.

И ушел с парковки.

Лиз

Какое счастье, что почти весь день я ничего не ела. Потому что когда увидела – и, что не менее ужасно, услышала, – как Люк упал на бетон головой вперед, меня едва не вывернуло наизнанку. Но в желудке было пусто.

Ба-бах от удара головой, а через несколько секунд бу-бух от всего тела оказался куда громче, чем я могла себе представить. Хотя в жизни ни о чем таком не думала.

Я отпрянула от окна и прикусила ладонь, чтобы не закричать. Потом все-таки выглянула наружу – вдруг как-то не так истолковала увиденное? На со второго взгляда все оказалось еще хуже. Вокруг Люка густой красной лужицей растекалась кровь.

Женщина на лестнице тоже услышала стук. Она кинулась к окну второго этажа и распахнула его. Завизжала. Секунд через двадцать она, стремглав промчавшись по лестнице, выскочила во внутренний дворик. И истошно завопила.

Мне пришла в голову нелепая и совершенно неуместная мысль: по крайней мере, она больше не поет эту идиотскую поп-кантри-халтуру.

Женщина увидела веревочную лестницу и подняла глаза вверх. Я успела убрать голову, и она меня не заметила. Пора