Я отправилась домой и в течение приблизительно суток меня непрерывно рвало — я билась в агонии, будучи не в силах сделать выбор. Инстинктивно я понимала, что должна выбрать доверие к себе, но еще не была готова разорвать свою зависимость от Ширли. Мне необходима была поддержка кого-то, кто находился впереди меня, кто знал больше, чем я, и с кем можно было посоветоваться. Мне потребовалось еще несколько лет, чтобы окончательно освободиться от влияния Ширли.

Все это время характер наших отношений сохранялся неизменным. Я была у нее, что называется, трудным ребенком, черной овцой в стаде. Люди уважали меня, но испытывали некоторое стеснение в моем присутствии. Так как выражение мнений и чувств, не совпадающих с мнениями и чувствами Ширли, вызывало негативную реакцию, я научилась сдерживаться, но это лишь делало меня все более критичной и обидчивой. Я не сомневаюсь в том, что Ширли, со своей стороны, ощущала, что я проявляю недостаточно внимания и уважения по отношению к ней.

Я все еще хотела избавиться от разделявшей нас пропасти, но не могла понять, каким образом это можно сделать. Я испытывала (и до сих пор испытываю) желание как-нибудь отблагодарить ее за все, что она дала мне, но и тут была бессильна. Я не могла поделиться с ней своей истиной, а больше же мне нечего было ей дать.

Я все сильнее разочаровывалась в группе и Ширли и все реже соглашалась с ее новыми идеями. Меня раздражали их элитарность и тот факт, что люди, покинувшие группу, обсуждались с презрением и пренебрежением, как будто путь Ширли был единственно верным путем. Я чувствовала, что люди, принимавшие участие в семинарах Ширли более или менее длительное время, начали погружаться в рутину и однообразие.

Естественно, я также остановилась в своем развитии и должна была что-то предпринимать, чтобы продолжить движение. Это было одним из наиболее сложных, тяжелых и пугающих решений в моей жизни. Какая-то часть меня ощущала, что я могу ошибиться и покинуть путь, который наиболее быстро и эффективно мог бы привести меня к просветлению. Кроме того, я боялась, что Ширли и другие члены группы будут обсуждать меня после моего ухода. Наиболее пугающей была мысль о том, что я останусь без проводника и руководителя, что только я могу ответить на свои вопросы и что только себе я могу верить и только на себя полагаться.

С другой стороны, я испытала огромное облегчение. Наконец-то ничто не восстанавливало меня против самой себя и не мешало мне доверять своей собственной интуиции. Я все больше убеждалась в том, что мои чувства и ощущения необычайно точны, хотя мне потребовалось немало времени, чтобы научиться полностью доверять им. Это было прекрасно — наконец-то полностью доверять самой себе.

Я до сих пор испытываю глубокую благодарность к Ширли за все, что она мне дала. Она действительно была метафизической матерью, которая родила и воспитала во мне мою собственную духовную силу.

Майкл

Вскоре после переезда в Мэрии я стала встречаться с Майклом, с которым познакомилась на одном из своих семинаров. Майкл отличался от большинства моих знакомых мужчин. Обычно мне нравился мальчишеский тип;

Майкл определенно был мужчиной, а не мальчиком. Он был на девять лет старше меня, то есть разменял четвертый десяток, был разведен и имел двоих детей. Он был зрелым и ответственным, а также очень привлекательными отзывчивым, обладал незаурядным чувством юмора. Во время первого нашего свидания я смеялась практически не переставая и поняла, что чувство юмора у мужчин, вероятно, является наиболее сексуальной чертой.

Майкл был любящим, страстным мужчиной, и отношения с ним были для меня очень приятными и полезными. Он обожал меня, я чувствовала себя любимой и защищенной. Иногда наше единение было настолько глубоким, что граничило с экстазом. Тем не менее в наших отношениях были и сложности, в основном связанные с работой. Майкл переживал по поводу своей неудавшейся карьеры и не знал, что делать дальше. Он рассчитывал, что я дам ему необходимый совет и все остальное, чего ему не хватает в жизни. Я, со своей стороны, была опьянена успехом и темпом своей карьеры. Он часто ощущал недостаток внимания к себе и мнимую второстепенность, а я, в свою очередь, ощущала вину. Вообще, иногда мне казалось, что Майкл никогда не будет счастлив. Выходило так, что, когда мужчина был для меня недоступен, я хотела большего, а когда кто-то действительно хотел быть со мной, я ощущала себя пойманной в ловушку.

Тем не менее отношения с Майклом были гораздо устойчивее и гармоничнее всех моих предыдущих романов. Майкл вместе со мной регулярно посещал занятия Ширли, и мы интенсивно работали над своими личными проблемами.

Прожив в Дон-Плейс примерно пару лет, я в конце концов устала от тесноты и все сильнее испытывала потребность в личном пространстве. Один из моих друзей, снимавший прекрасную квартиру в Тибуроне с видом на бухту Сан-Франциско, нуждался в компаньоне, поэтому мы с Тигрой переехали к нему. Через несколько месяцев он выехал, и мне в наследство досталась прекрасная квартира, в которой я до сих пор живу, когда бываю в тех краях.

Майкл переехал ко мне и жил со мной примерно год, но в конце концов мы решили, что каждый из нас должен жить отдельно, хотя в наших отношениях ничего не изменилось. Когда он выехал, я впервые осталась одна, наслаждаясь контрастом со всеми этими годами групповой жизни. Особенно чудесно было иметь свою собственную кухню, в которой можно было готовить в любое время, не сталкиваясь с другими людьми. Спокойствие и умиротворение, которые приносила близость океана, обеспечивали мне прекрасный отдых от моей напряженной жизни.

Квартира была дорогой и в то время представляла для меня основную статью расходов. Переезд в район Бухты положил конец моей жизни хиппи и знаменовал начало материального благополучия. Хотя я вовсю наслаждалась своим новым положением, оно все еще было для меня непривычным. Я попросту следовала своей интуиции. Предпринимая что-либо в соответствии со своим внутренним чувством, я автоматически получала необходимую для этого сумму денег. Таким образом, как только я сняла эту квартиру, мои доходы увеличились ровно настолько, чтобы я смогла платить за нее. Если бы они внезапно уменьшились до такой степени, что я не смогла бы платить за эту квартиру, я вполне могла бы жить в палатке. По большому счету мне было все равно, где я живу; я всего лишь хотела сохранить в себе чувство, которое выросло из моего доверия