– Не знаю. Хэ Янг. Столько погибло.

– Я понял тебя.

– Все люди в укрытии?

Динь Фанлинь мотнула головой и указала на дом слева. Ян Си призвал защитный барьер и пошел к тому дому, чтобы забрать оттуда людей и переместить их в последнюю крепость. Оглушающий грохот, смешиваемый с воем, прокатился по всей долине.

На горизонте воздух скручивался в спираль. Даже просто стоя здесь, Хэ Янг понял, о чем она говорила: среди воздуха и пыли прослеживались нити энергии, окутывающие смерч, как будто нечто заставляло управляло им, подпитывало его.

И этот смерч приближался сюда.

Вторая волна.

Даже приложив все силы, они просто не смогут это выдержать.

Если бы это была просто стихия…

Мысль мелькнула в его голове.

Увидев цепляющегося за дом человека, Хэ Янг подскочил к нему и, схватив, с трудом довел до дома; слегка приоткрытая дверь сразу же захлопнулась за ним. Несмотря на щит Юн Гуня, все вокруг дома дрожало, даже потолок слегка хлопал. Это не было надежным укреплением.

Все углы были забиты плачущими людьми; напуганные и раненные, они цеплялись друг за друга, а в центре дома стоял Юн Гунь. Его некогда радостные глаза сменились глубочайшим отчаянием. Внезапно этот человек, ранее излучавший свет, показался маленьким и забитым, потух – невообразимый страх поглотил его.

– Вы пришли, – выдохнул он. – Я думал…

– Все, слушайте сюда.

Хэ Янг разделял его страх.

Он никогда не видел столь сильную бурю.

Он никогда не видел магического шторма.

Он никогда не бывал в такой ситуации. Нельзя потерять самообладание. Страх не остановит его.

– Через полчаса сюда придет смерч. Все рухнет.

– Хэ Янг!

Порывы пробивались из углов.

– Однако у меня есть план. Помимо долины Монахов, где есть овраги или что-то подобное?

– На востоке, – не уверенно ответил Юн Гунь. – Там есть обвал, но туда сложно добраться с таким ветром.

– Отлично. Тогда поступим так: вы берете людей и отводите их к обвалу, спрячьтесь там, пока все не стихнет.

– Это магический шторм. – дрожащим голосом Юн Гунь вопросил. – Он тронул даже самое безопасное место – долину Монахов, как мы…

Нагнав его в два шага, Хэ Янг резко взглянул на него:

– Слушай сюда. Твои люди в опасности. Возьми себя за шкирку и делай, что я скажу. Я постараюсь задержать смерч.

– У тебя что, элемент воздуха? Как ты сделаешь это? – взъелся Ян Си. – Ты вообще видел тот вихрь?

– У меня есть свои идеи.

– Я пойду с тобой, – твердо заявила Динь Фанлинь. – У тебя нет даже базовых защитных техник, серьезно думаешь идти один?

Ян Си про себя нахмурился: «Ни одной? Как это возможно?»

– Тогда я…

– Хватит.

Тон Хэ Янга стал ледяным. Обычный насмешливый и беспечный голос превратился в стальной, не требующий возражений:

– Я и Динь Фанлинь задержим смерч, а вы уведете людей. Юн Гунь потратил немало сил; Ян Си, ты сменишь его, если потребуется.

Вероятно, лучшим выбором было взять с собой Ян Си или Юн Гунь, но последний, судя по всему, получил психический урон, а Динь Фанлинь не смогла бы одновременно поддерживать и его, и людей. Таким образом, остался только один вариант.

Больше никто не возражал. Ян Си открыл рот, чтобы что-то ему сказать, но тяжесть, давящая на язык, так и не позволила это сделать – вместо этого он подошел к Юн Гунь, чтобы создать «проходные» щиты для каждого человека и начать выводить их. Им требовалось около пятнадцати минут, чтобы добраться до оврага, но ветра сильно тормозили их передвижение.

Уходя, Юн Гунь взглянул на них. В его слегка посветлевших глазах неверие и отчаяние смешались с надеждой. Если бы они правда могли помочь… Даже так…

Когда последний человек был уведен, и их спины стали достаточно далекими, Хэ Янг повернулся к Динь Фанлинь.

Магический смерч приближался все быстрее. Совсем скоро задрожали передние дома, и щепки от них стали разлетаться во все стороны; под оглушающий грохот и вой они оба стояли перед величием Воздушной стихии.

Люди бежали. Они продолжали стоять.

– Знаешь, мы ведь можем умереть – сказал он. – Не жалеешь?

– О встрече с таким безумцем? – Динь Фанлинь слегка усмехнулась. – Когда мы только пришли сюда… Я знала, что что-то подобное произойдет.

– Хм. И поэтому ты проводила с ними так много времени. Как будто пыталась надышаться перед погружением.

– Они должны были умереть.

В глазах Динь Фанлинь промелькнула печаль; ее голос был тверд, однако в нем проскальзывали ноты неуверенности.

Динь Фанлинь унаследовала дар своей семьи. Передаваясь по женской линии, он заставлял видеть образы вероятного будущего. Так, иногда ей приходили на ум цифры, например, когда человек должен умереть. Люди – видела, что может выйти за солдата, видела, что один из ее возлюбленных долго не проживет. Ее мама говорила ей – будущего не избежать, оно предопределенно. И Динь Фанлинь верила в это.

Она знала, что случится поножовщина, но не знала, кто именно это будет.

Она знала, что некоторые люди обречены на погибель, и не могла этому препятствовать.

Вся ее жизнь сводилась к «увидь и прими, ты не имеешь права менять это».

Ты не сможешь и будет только хуже.

Но теперь…

Обернувшись назад, она смотрела на далекие спины уходящих людей. Эти люди. Люди, пережившие все невзгоды жизни: нищие, измученные, промерзшие, потерявшие всякую надежду, наконец нашли место, которое могли назвать своим домом.

Люди, не сделавшие ничего плохого, невинные и беззащитные, вынужденные укрываться от мира.

Люди…

Это были просто люди.

Ей вспомнились слова Ан Е.

Повернувшись к ней, его спокойный голос сказал: «У твоей души нет правил. Желания сердца – это истина, за которой ты последуешь».

Хэ Янг сказал ей:

– Фанлинь, мы знакомы не так долго, но ты хороший человек. Скажи мне. Какое желание ты хотела бы исполнить?

Продолжая смотреть на удаляющиеся силуэты, она подумала.

Все предрешено.

Некоторые люди должны умереть, это нормально.

Не всем суждено так долго жить.

Это нормально, я просто должна с этим смириться.

Но я…

Но я все еще…

– Я не могу это принять.

Ее сокрушенный голос тонул в гуле ветра.

– Я не хочу, чтобы они умирали.

Она не могла видеть легкую улыбку Хэ Янга, скользнувшую по его губам.

Хэ Янг посмотрел на толпу.

Люди бежали из Рая.

Их можно было понять. Потому что рай оказывается Адом, потому что глубокий милосердный глаз оказывается рвущими когтями. Потому что их надежды измельчаются бурей и оборачиваются прахом.

Но Хэ Янг мог только смотреть на них не читающим и