было он, или что-то другое, древнее и могущественное, будто отвечало на вызов. И этот ответ был холодным, равнодушным и пугающим.

Теодор выдохнул, чувствуя, как его силы истощаются. Он знал, что это испытание. И если он проиграет, то проиграет всё.

Глава 40

Внезапно из магического потока стал клубиться густой черный дым, словно вырвавшийся из глубин самого мрака. Его движение было пугающе живым — извиваясь, он собирался в плотные клубы, а из его глубин вспыхивали яркие янтарные молнии. Они скользили по поверхности, разрывая воздух, оставляя после себя тяжелый запах озона и чего-то чуждого.

Теодор понял, что заклятие вышло на новый уровень. Оно требовало жертв. Этот голод был ощутимым, почти осязаемым. Некромант стиснул зубы, чувствуя, как магия становится неуправляемой, но он тут же перенаправил поток в нужное русло.

— Вы не заслуживаете ни света, ни тьмы, — прошептал он, устремляя взгляд на жрецов в капсулах.

Черное облако, словно живое существо, повернуло в их сторону. Оно двигалось стремительно, как тень, ожившая в кошмаре. Первое прикосновение дымного роя к капсуле вызвало треск, и янтарные молнии разлетелись, пробивая защитные барьеры вокруг жреца.

Дряхлый старик внутри капсулы открыл глаза — в них читалась ужас и обреченность. Но было уже поздно. Облако обвилось вокруг него, словно змея, и жадно поглотило его силу, его сущность, оставляя за собой лишь пустую, высохшую оболочку, которая с глухим стуком обрушилась внутрь капсулы.

— Следующий, — холодно произнес Теодор, его голос звучал, как эхо в пустоте.

Облако переливалось янтарными искрами, насыщаясь каждым новым жертвоприношением. Оно двигалось по кругу, переходя от одного жреца к другому, опустошая их, словно пламя, пожирающее сухую траву. Жрецы не кричали, их голоса тонули в поглощающей бездне, но на мгновение в воздухе повисала энергия их ужаса и боли.

Кай отвел взгляд, ощущая, как темная сила заклятия пробирается вглубь его души. Он сжал кулаки, пытаясь подавить охватившее его чувство вины.

Амрэй, напротив, наблюдал за происходящим с каменным выражением лица. Его разум цеплялся за единственную мысль: «Это ради того, чтобы положить конец тирании. Ради будущего».

Окси, стоявшая позади, дрожала. Её сердце сжималось от страха и отвращения. Она не могла оторвать взгляд от того, как черное облако медленно уничтожало жрецов. Она знала, что те заслужили свою судьбу, но зрелище оставляло в душе глубокую рану.

Когда последний жрец был поглощен, облако заклубилось в центре зала, становясь плотным и тяжёлым. Казалось, оно ожидало дальнейших приказов.

Теодор сделал шаг вперёд, протянув руку к сгустку магии, словно приручая дикого зверя. Его глаза сверкали.

Дым, похожий на живое существо, рыскал по залу, разыскивая что-то или кого-то. Его движения были порывистыми, хаотичными, будто оно не могло найти себе места. Тяжёлый воздух наполнялся звуком, напоминающим электрическое шипение, когда янтарные молнии продолжали рождаться в глубинах клубящейся тьмы.

Окси стояла неподвижно, словно вросла в пол. Когда дым приблизился к ней, её дыхание застыло. Чёрные щупальца скользнули к её лицу, окутали плечи и, едва не касаясь кожи, отступили, словно отвергнув её. Её сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук отдавался эхом в помещении.

Теодор внимательно наблюдал, его лицо было бесстрастным, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он медленно поднял руку, будто пытался направить дым, но тот не слушался, продолжая метаться по залу. Когда стало ясно, что дым не успокоится, пока не завершит свою цель, некромант пробормотал:

— Это заклятие требует завершения. Жертв должно быть тринадцать.

Кай нахмурился, наблюдая, как сгусток магии сновал от одного угла зала к другому, бесшумно, но с неумолимой жаждой. Его голос прорезал тишину:

— А жрецов было только двенадцать. Кто станет тринадцатым?

Амрэй скрестил руки на груди, его взгляд был мрачен. Он молчал, но напряжение в его плечах выдавало внутреннюю борьбу.

— Значит, выбор за нами, — спокойно сказал Теодор, не отрывая взгляда от клубящегося облака.

— Выбор? — шёпотом выдохнула Окси. — Кто-то из нас?

Её голос дрогнул, но она попыталась справиться с охватившим её ужасом. Её взгляд метался между Амрэем, Каем и Теодором, как будто она искала ответ или надежду.

— Заклятие требует завершения, чтобы обрести полную силу, — холодно пояснил Теодор. — Это магический баланс.

Дым вновь приблизился к Окси, но опять отвернулся, пролетел мимо Кая и остановился перед Амрэем, словно задумавшись. Чёрные щупальца медленно тянулись к нему, огибая тело и пропитываясь его энергией.

Амрэй поднял руку, разрывая тьму своей магией, и сделал шаг назад.

— Если жертва действительно нужна, — сказал он твёрдо, — мы найдём другой способ. Никто из нас не станет этим тринадцатым.

Дым взвыл, словно рассерженный зверь, и заметался ещё быстрее. Помещение наполнилось глухим гулом, от которого закладывало уши. Теодор нахмурился, его разум лихорадочно искал решение.

— Мы не позволим ему диктовать свои условия, — проговорил он, стиснув зубы. — Если мы хотим уничтожить эту тьму, мы должны взять её под контроль.

Дым кружился в бешеном танце, а некроманты начали формировать защитные барьеры, готовясь к худшему. Вопрос о том, кто станет тринадцатой жертвой, повис в воздухе, как неизбежная тень, отбрасываемая светом зелёного огня Кая.

Глава 41

Теодор застыл, словно статуя, его тень длинной черной линией простиралась по каменному полу. Черное облако магии в центре зала клубилось, будто живое существо, жадно рыскало вокруг, искря янтарными всполохами. Оно выло, шипело, дрожало от нетерпения, как голодный зверь, готовый разорвать свою добычу.

Его взгляд был холодным, но внутри шла жестокая борьба. Все его стремления, вся жизнь, полная жертв и отказа от человеческого, привели его сюда. Абсолютная сила, абсолютный контроль — вот чего он всегда хотел. Мир, выстроенный по его воле, порядок, установленный его рукой. Он никогда не сомневался, что ради такой цели можно пожертвовать всем. И всё же...

Чёрные глаза Теодора скользнули по фигурам, стоявшим за его спиной. Кай, держа в руках светящееся заклинание, напряжённый, как натянутая тетива лука. Он был готов броситься в бой, защищать друзей, как бы это ни было безрассудно. В его лице было столько живости, энергии, столько упорного света, который Теодор всегда считал глупым, но теперь... этот свет заставлял его задуматься.

Амрэй, стоящий рядом с Окси, слегка склонился к девушке, словно незримой защитной стеной окружая её. Его взгляд был тяжёлым, полным боли и сожаления, но также непоколебимой решимости. Он был готов защищать эту девушку и свои принципы до последнего вздоха.

А Окси... Девушка, едва пережившая тьму. Её глаза, отражающие страх, были полны внутренней силы, которую Теодор не мог объяснить.