— Они даже сейчас пытаются контролировать что-то, — сказал Кай, выпрямляясь. Его лицо было напряжённым. — Возможно, это остатки их связи с Абсолютным Разумом.

Окси подняла голову и посмотрела на Амрэя. В её глазах блестел яркий огонь.

— Мы не можем позволить им продолжать это, — сказала она твёрдо. — Они должны быть остановлены.

Амрэй молча кивнул, соглашаясь с ней. За его спиной Кай и Теодор обменялись взглядами, и в воздухе повисло ощущение надвигающегося решения.

Глава 36

Теодор поднял руку, и вокруг них завибрировал воздух, словно его разрезали невидимым лезвием. Магия исказила пространство, создавая барьер, внутри которого всё было недвижимо, словно застывшее во времени зеркало. За пределами барьера движение замедлилось почти до полной остановки: даже слабый свет ламп замер в едва заметных пульсациях.

— Планы меняются, — тихо произнёс Теодор, его голос эхом отозвался в напряжённой тишине. Он бросил взгляд на капсулы вдоль стен, где неподвижно висели жрецы. — Бороться с Абсолютным Разумом? Это бессмысленно. Мы видим перед собой настоящих врагов.

Амрэй нахмурился, сжимая руки в кулаки. Его взгляд остановился на дряхлом теле одного из жрецов, чьё бормотание всё ещё отдавалось едва слышным шёпотом.

— Ты предлагаешь сосредоточиться на уничтожении жрецов? — спросил он, хотя в его голосе уже не звучало удивления. — Они — это и есть ядро системы?

— Да, — ответил Теодор, его тон был жёстким. — Абсолютный Разум — это инструмент. Только инструмент. Он подчиняется тем, кто его использует. Эти жалкие, гниющие тела... Они паразиты, которые впились в этот мир, заставляя его работать на себя. Без них система рухнет.

Окси молча слушала, но её лицо оставалось бледным. Она всё ещё ощущала странное давление, отголоски тёмной энергии, которые гудели где-то в глубине её сознания. Ей было тяжело смотреть на эти капсулы, но ещё тяжелее было осознавать, что в них заключена вся правда об Инквизиции.

— И как ты собираешься их уничтожить? — спросил Кай, ломая тишину. Его голос был ровным, но в глазах читалась усталость и осторожность. — Если они связаны с Абсолютным Разумом, то смерть жрецов может вызвать непредсказуемую реакцию.

— Потому мы здесь и обсуждаем это, — коротко ответил Теодор. — Барьер позволит нам выиграть время, но не бесконечно. Нам нужно решить, как действовать, и действовать быстро.

Амрэй посмотрел на Окси, видя, как она медленно отводит взгляд от капсул.

— Окси, — мягко сказал он, пытаясь поймать её взгляд. — Ты видела Абсолютный Разум. Ты знаешь, что он собой представляет. Если жрецы исчезнут, он останется активным?

Она закусила губу, обдумывая вопрос.

— Я не уверена... — ответила она спустя несколько мгновений. — Абсолютный Разум — это нечто большее, чем просто магический артефакт. Он словно живой... но я не думаю, что он способен существовать без них. Они связаны. Их энергия... их жизнь подпитывает его.

Кай нахмурился, обдумывая её слова.

— Значит, уничтожить жрецов — это риск. Мы можем сломать систему, но не знаем, какой эффект это окажет на всё остальное.

— Но другого пути нет, — твёрдо сказал Теодор. Его взгляд был холодным, решительным. — Мы здесь, чтобы закончить это.

На мгновение в комнате повисла тяжёлая тишина. Даже замедленные звуки за барьером казались далёкими и приглушёнными.

Амрэй сделал шаг вперёд, его рука сжала рукоять клинка.

— Тогда решено, — сказал он. Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — Мы уничтожим их. Но сделаем это так, чтобы не оставить миру шанса погрузиться в хаос.

Окси, Кай и Теодор переглянулись, и было ясно, что теперь они были связаны единым решением. Тьма вокруг сгущалась, становясь почти осязаемой. Казалось, что воздух утяжелился, как перед сильной грозой. Трое некромантов стояли в полукруге, их фигуры окружала тревожная, но завораживающая аура. Они произносили слова древнего заклятия, искажённые звуки магии проникали в каждую трещину пространства.

Чёрные молнии, словно живые, начали обвивать их тела, соединяя некромантов в единый поток энергии. Каждый из них вносил свою часть: Амрэй — стабилизирующую мощь, Кай — необузданную силу, а Теодор — древнюю мудрость. Их магия сливалась, образуя единое заклятие, которое казалось живым, будто сущность, пробудившаяся в этой комнате.

Окси стояла позади них, чувствуя, как волны этой силы отдаются у неё в груди. Она смотрела на капсулы вдоль стен, на то самое место, где когда-то её жизнь разделилась на «до» и «после». В этом зале, под невидимым взором Абсолютного Разума, она потеряла себя, утратила свою человечность. И теперь, глядя на это место, она чувствовала в душе странную пустоту, смешанную с тоской.

Её пальцы слегка подрагивали, но она сдерживала себя. Внутри неё, казалось, пробуждалось что-то глубокое и древнее, возможно, часть её дамнации, или, может быть, остатки человеческой боли. Она смотрела, как некроманты создают силу, которая могла разрушить всё, и в то же время ощущала, что этот момент — часть её судьбы.

Чёрные молнии становились всё ярче, сливаясь в огромный сферический сгусток энергии в центре полукруга. Сфера пульсировала, издавая глухой звук, напоминающий удары сердца. Тьма вокруг дрожала, как будто сама комната пыталась противостоять некромантам.

Окси на мгновение закрыла глаза, прислонившись к холодной каменной стене. Её мысли метались. Она не знала, что ждет их впереди, и не была уверена, что это разрушение приведет их к лучшему будущему. Но она знала одно: в этот момент она была частью чего-то великого, чего-то, что могло изменить саму суть мира.

В сознании Окси вспыхнули картины прошлого, будто кто-то раскрыл давно забытый альбом с воспоминаниями. Она увидела себя совсем другой: светлая улыбка на лице, в глазах — искренний восторг и гордость. Она вспоминала, как шла по улицам своего города в сопровождении других избранных, слыша восхищённые шёпоты толпы. Люди смотрели на неё с благоговением, а она тогда верила, что предназначена для чего-то великого.

Окси вспоминала тот момент, когда её впервые окутала магия жрецов. Она ощущала себя избранной судьбой, будто прикоснулась к чему-то божественному. Её наивное сердце радовалось, а в душе не было ни капли сомнений. Тогда казалось, что стать частью чего-то большего — высшее предназначение.

Она вспоминала лица своих родных. Как мать смотрела на неё со слезами гордости, как отец отвёл взгляд, скрывая сомнения. Они говорили, что она вернётся ещё сильнее, возвысившись до уровня, недоступного обычным смертным. Окси верила каждому их слову, не осознавая, что уже тогда её судьба была решена.

Но радужные картины начали меркнуть, как краски на старой фреске, и перед глазами Окси всплыл тот день, когда её привели в это место. Чувство восторга сменилось