И так была после работы усталая и нервная, а присутствие неподалеку яркого напоминания о собственной безрассудности повысило градус моего внутреннего недовольства.

Не хотела я с Сашей больше встречаться…

Ну а если и хотела, то не так.

Все не так.

И все это «не так» из-за него — наглого, резкого, непонятного… да, шикарного в постели, но мне вся эта радость нужна уже в гомеопатических дозах, а не запоем.

Миша бросил взгляд в сторону что-то явно отмечающей компании, выругался сквозь зубы, а потом, прижав к щеке мою ладонь, выдохнул:

— Танюш, прости за такой темп. Милая, ты бесподобна, истинная правда. Я уверен, скоро ты сама это осознаешь. Умная, яркая, незабываемая. Да, у нас с тобой все непросто, но не планировал я так внезапно знакомить тебя с родственниками…

У меня чуть не остановилось сердце. Я изо всех сил держалась, чтобы не покоситься на… понятно кого.

А Миша кивнул на тот самый столик и пробормотал:

— Принесла же нелёгкая Генриха!

Мой вздох облегчения, подозреваю, слышно было на другой стороне Невы: Генрих! Не Александр…

Аллилуйя!

— Прости, милая, дядька мой, что твой бульдог — вцепится, хрен оторвёшь. Поэтому сейчас точно появится, яд свой сцеживать. Ты не обращай на него внимания, он, в принципе, такой. И это в нем больше недовольство мной будет говорить.

Как занятно-то.

Только успела пригубить игристого и попробовать здешние морепродукты, как у нашего столика нарисовался новый персонаж: такой очевидный ариец — рослый, плечистый, светловолосый, с рублеными чертами лица и презрительным выражением во весь фасад. Ну, натуральный Генрих, да.

— Здорово, Михель. Вместо того чтобы готовить докторскую к защите и в кои-то веки оправдать ожидания семьи, ты все барышню выгуливаешь.

Миша мгновенно подобрался, руку мою не выпустил, но выражение лица собеседника скопировал вмиг:

— Не скажу, что соскучился. Семья всегда недовольна, что бы я ни сделал. И я занят, вообще-то.

— Ты всегда занят, но вечно неподходящими глупостями. Причём весьма затратными для бюджета, — презрительно скривился блондин, присаживаясь к столу и выразительно кивая в мою сторону.

Он думает, я промолчу?

Мне они оба со своим бесценным мнением никуда не уперлись, а выпустить пар вполне можно.

— Генрих-чего-то-тамович, воспитанные люди, к которым вы, несомненно, себя причисляете, не говорят о присутствующих в третьем лице, — задумчиво произнесла в пространство, любуясь довольно активным перляжем в шампанке-флюте.

Он стремительно развернулся в мою сторону:

— Да, Татьяна Ивановна, всё же смелость офицерских жён, хоть и бывших, не зря вошла в поговорку. Вы, кстати, не боитесь в кандидатской тему такую опасную, как тендеры, затрагивать? В нашей стране с этим сложно…

Фыркнула и демонстративно скривилась, стрельнув в его сторону глазами:

— В нашей стране со всем сложно: и с тендерами, и с воспитанием, и с культурой. Вам ли не знать? Так что ж теперь, не писать ни о чем?

Мужчины дружно расхохотались, а после Генрих очень знакомым жестом прихватил мою свободную руку, поднес к губам и выдохнул над кистью:

— Патриарх рода Бун будет в восторге, однозначно. Добро пожаловать в семью. Лучшей пары неудачному наследнику нам не найти. Успехов вашей диссертации.

И ушел.

После того как Генрих нас покинул, Миша почти моментально пересел на диванчик, подхватил обе кисти и начал целовать пальчики, но я уже убедилась, насколько дело катастрофически нечисто. Поэтому отняла руки и мрачно повторила:

— Я все еще внимательно тебя слушаю.

— Мое поведение в годы учебы бесило родню. Когда был на первом курсе, моя мимолетная интрижка забеременела и явилась к деду в офис — требовать брака или денег. Дед — человек суровый, старой закалки. Ей обеспечили достойное содержание, а когда Макс родился, дед его забрал. Сам его растит, но мечтает, что у меня будет достойная супруга, которая примет на себя эту обязанность. Ну и за мной присмотрит.

Глаза мои, по мере повествования все увеличивались и грозились вылезти на лоб.

Миша склонился, поцеловал меня в висок и продолжил:

— После Универа я был отправлен с ЧВК в жаркие страны. Отслужил два года, написал кандидатскую по баллистике, получил прощение и частично вернул финансирование. Загудел в столице от души. После этого отправился преподавать в Дели.

Ну, годное объяснение, откуда его пронзительный взгляд, фактура, повадки — обстрелянный мальчик. И работа по баллистике — прямо натуральная ветвь аэрогазодинамики, да.

С какой занятной начинкой товарищ, однако.

Миша придвинул мне наполненный вновь бокал игристого и опять прижал мою раскрытую ладонь к щеке:

— Я подумал, что роман с более чем приличной дамой успокоит деда и уймет прочую родню, вернёт мне доступ к семейным активам и остальные бонусы. Они от меня отцепятся, и я спокойно смогу заниматься, чем хочу и жить без постоянного надзора. Но потом ты меня послала… Это, кстати, красиво было и жёстко. Ну, я стал копать, искать, изучать и понял, какая ты шикарная. Отвал башки просто…

В этот момент нам принесли ведерко со льдом и бутылку шампанского:

— С искренним восхищением от соседнего столика.

Этого еще мне не хватало.

Мрачно поглядев в ту сторону, куда указывал официант, встретилась с тремя парами любопытных глаз и одной довольной: Генрих салютовал мне коньячницей.

Ну, обалдеть.

— Так, я сыта по горло этим цирком. Да и мосты меня никогда особо не интересовали. Желаю домой, причём немедленно.

— Танечка…

— Нет. Достаточно с меня этого шоу. Все было занятно, но и хватит. Ты — молодец, родня довольна, я за вас рада. Прошу на будущее меня из твоих хитрых схем исключить.

Пошла в дамскую комнату, по пути вызывая такси.

Вот только на выходе из ресторана меня решительным жестом обняли и сухо сообщили:

— Я отвезу тебя. Надеюсь, за выходные ты отдохнешь и поймешь, насколько тебе выгодна вся эта ситуация. Мы не бедствуем. Помолвка может длиться лет пять. Все это время ты вольна в тратах и обязана лишь раз в месяц появляться в Москве на семейных торжествах.

Это что-то из позапрошлого века, нет? Ну, мне-то оно в какое место? У них там с головой проблемы? Не видно, что «молодая» давно не молода?

— Вы, Танечка, со всех ракурсов хороши! Умна, воспитана, карьера и перспективы в науке, опять же, на высоте. Дочь вырастили достойную. А у Михеля сын есть. Вам главное — только держать их в ежовых рукавицах обоих, — широко улыбался с террасы Генрих.

Нет, пора валить из этого дурдома.

А в тот момент, когда мы садились в машину, из соседней выбрался Тарасов.

Да, только