на бедре Аро и начал прыгать, словно зайчик на пружинке в восторге и предвкушении.

После раздачи подарков началось время игры… А точнее, некоего безумия, сопровождаемого улюлюканьем, возгласами и подражанием всем известным мне животным.

Я с улыбкой наблюдала за ними, озорными и шумными. Их беготня и смех наполнили дом теплом и радостью. И как же приятно было находиться в этой атмосфере беззаботности!

Мальчишки умчались в другую комнату, и Аро проводил их задумчивым взглядом.

— Знаешь, а ведь вот оно — мое вдохновение, — тихо сказал он мне. — Раньше мне казалось, что я черпаю его в красоте окружающего мира, в многообразии живой природы… Нет. Я черпаю его в детском смехе и улыбках, в их шалостях и фантазиях. Когда я делаю игрушки, я хочу дарить детям радость, хочу пробуждать их воображение. Когда они играют с моими игрушками, они представляют себя королями и завоевателями, охотниками и хищниками, обитателями иных стран и волшебных замков.

Я с улыбкой смотрела на него. Аро дарил детям целый мир… Или, во всяком случае, возможность сотворить его их собственными руками. А вместе с тем — и стать счастливее.

— Я жду, когда закончится эта война, — признался он. — Когда я исполню свой долг и смогу уйти из замка. Я не хочу служить королю… так, создавая для него все новых и новых големов. Даже для защиты Бригантии — как бы ужасно это ни звучало. Пусть это делает кто-то другой.

— Ничего ужасного, Аро, — не согласилась я. — Твоя мечта о мирной и спокойной жизни прекрасна, как и твое стремление дарить радость маленьким жителям Бригантии… И так же важна.

Дыхание перехватило. Я вдруг представила, как хорошо быть любимой женщиной Аро, какой тихой и мирной была бы наша жизнь, вдали от дворцовых стен, королевских интриг и страстей. Но эта мечта, словно хрустальная снежинка, быстро растаяла, оставив горьковатый привкус несбывшегося. Даже… невозможного.

Ведь я — Леди Изо Льда и истинная пара короля-дракона.

Мне бы только понять… Чего хочет мое собственное сердце?

39. Путь к сердцу короля

Теплая встреча с семьей Аро, прекрасный, уютный вечер, наполненный разговорами обо всем и детским смехом, вопреки ожиданиям, успокоения мне не принес.

Мое сердце металось, вместо стрелы пронзенное, отравленное противоречивыми чувствами. Невозможность быть с Аро даже тот недолгий срок, что мне отмерян, метка истинности как указующий перст судьбы, моя влюбленность в короля, в подлинности которой я сомневалась… Все это лишало меня покоя.

Фиона предлагала Аро переночевать дома, чтобы позавтракать вместе с ней и детьми, но он предпочел проводить меня до замка и остаться там. Мы тепло обнялись с Фионой на прощание, и я даже пообещала как-нибудь к ней заглянуть.

Наши с Аро пути разошлись на первом этаже замка — ему предстоял спуск в подземелья, мне же — подъем на второй этаж. Какое-то время я с легкой грустью смотрела, как удаляется фигура Аро. С усилием отвернулась.

Несмотря на поздний час, Лилиана все еще была в библиотеке. И… не одна. У ее стола застыл совершенно пунцовый и абсолютно счастливый Бран. С широчайшей улыбкой, которая могла быть лишь у влюбленного рядом с объектом своего обожания, он рассказывал Лилиане о… демонах, изгнанных магами в Ог-Вейл.

На мой взгляд, подобные истории мало сочетались с жизнерадостным выражением лица и ликованием в глазах, но Брана винить не могла. Я была рада за него, хоть и знала, что в войне за сердце жрицы ему придется непросто.

Увидев меня, Бран засмущался и торопливо заявил, что ему пора идти.

— Я только ненадолго, — со значением сказала я ему.

На мой взгляд, ночные разговоры обладали особой атмосферой и располагали если не к романтике, то к откровениям. Уж в этом опыт у меня был.

Бран сориентировался быстро и, уже застывший на пороге библиотеки, на ходу поменял маршрут.

— Ага. А мне надо в скриптории разобрать кое-какие… гм… бумаги.

Проводив его взглядом, Лилиана покачала головой.

— Думаешь, я не понимаю, чего ты добиваешься? — приглушенным голосом сказала она мне.

— Разве я заставляла тебя сейчас мило беседовать с Браном? Или, может быть, сталкивала вас? — невозмутимо отозвалась я. — По-моему, вы и сами неплохо справлялись и без меня.

Лилиана погрозила мне пальцем. Однако хитрый прищур тут же исчез, когда она — проницательная, сметливая, — заметила что-то в моем лице.

— Тебя что-то тревожит? — мягко и участливо спросила жрица.

— Да, но… Тебе не понравится.

— Говори.

— Я хотела спросить тебя о метке истинности, — выпалила я. — Меня беспокоит, что я не могу понять: мои чувства к королю — настоящие или это всего лишь влияние этих странных уз? Я не знаю, почему ты не хочешь говорить об этом, но…

В библиотеке воцарилась тишина. Я видела, как Лилиана борется с собой. Но что же ее так сильно терзало?

— Нет, ты права, — тяжело вздохнула она. — Я поступила ужасно эгоистично. Взвалила на тебя такую ношу, ничего толком не объяснив. И я понимаю твои опасения. Метка истинности создана с помощью чар, которые сильнее едва ли не всех известных нам. Она может влиять на наши чувства. Но я не думаю, что она способна заставить нас полюбить того, кто нам не близок.

— Но как мне понять, что мои чувства настоящие? — спросила я. — Как мне понять, что это не просто иллюзия?

Лилиана поднялась из-за стола и прошла к окну. Я испытующе смотрела на нее, замерев в ожидании ответа.

— Скажи, Изольда, Лливелин Драган идеален? Не как король, как… человек.

— То есть человек-дракон? — улыбнулась я.

Однако Лилиана осталась серьезна. Моя улыбка растаяла.

— Нет, — тихо ответила я. — Он бывает слишком замкнутым и молчаливым. Он не готов делиться своими чувствами. Он слишком погружен в свои обязанности, и кажется, что для него нет ничего важнее, чем его королевство. Иногда он слишком холоден и отстранен, словно ледяная глыба, и я не понимаю, что у него на душе.

А еще он любит Мейру, которую терпеть не могу я. Но вряд ли это можно было счесть настоящим недостатком. Ведь и мое отношение к Мейре было в основном вызвано ревностью. Я почти не знала, какой она человек. Разве что со слов Лилианы…

Жрица повернулась и задумчиво взглянула на меня.

— Настоящие чувства — это