мне продолжить, наверняка догадываясь: я вновь попытаюсь убедить его в том, что иду на это добровольно. Будто не желал снимать с себя ответственность за то, что должно произойти.

— Я боюсь… Нет, я в этом уверен — на то, чтобы заморозить лавовую реку, уйдут все мои силы. Я буду окончательно опустошен.

— Значит, тем более, делать этого нельзя! — Я помолчала, нервно кусая губы. — А вы пытались уничтожить проклятие?

— Разумеется, — устало сказал Лливелин. — Я привлек к этому лучших магов Бригантии. Но действовать приходилось скрытно — я просил их снять проклятие с других людей, не с себя. Я не могу позволить, чтобы бригантийцы узнали о том, что в их правителе иссякла ледяная сила. Короли династии Драган — символы защиты и спокойствия народа для многих, многих поколений. А я… Я их подвел.

— Но это же не ваша вина! — с жаром воскликнула я.

В уголках губ Лливелина застыла горечь.

— Не все так считают. Люди… начинают догадываться, что что-то со мной неладно. Многие открыто называют меня трусом.

— Почему?

Король сосредоточил на мне взгляд льдистых глаз.

— Для королей других стран совершенно нормально то, что на поле боя народ вместо них защищают обученные полководцы, генералы, солдаты и представители дворянства, пока сами они заняты управлением государства. Но короли-драконы… Они всегда участвовали в войнах, не позволяя себе прятаться за чужие спины. Мы — драконы, Изольда. Один наш вид поднимает боевой дух солдат и укрепляет их уверенность в победе. В нашей крови течет жажда слава, почестей, победы над врагом и… полета. Мы хищники и, одновременно, самые честолюбивые из людей.

Я с замиранием сердца смотрела на Лливелина, зачарованная страстью в его голосе.

— Это вековая традиция, а я… Прячусь от настоящей борьбы с Астариосом.

— Но вы же понимаете, что сейчас, без стихийной силы, которой обладает Астериос, на поле боя вы слишком уязвимы.

— Понимаю. Но легче от этого не становится. — Лливелин нахмурился, словно досадуя на себя. — Я не должен был…

— Показывать мне свои чувства? — улыбнулась я.

Не удержавшись, шагнула к королю и легонько коснулась его руки. Он изумленно взглянул на меня, а метка на моем плече запылала.

— Нет ничего плохого в том, чтобы испытывать сомнения, тревогу и страх. Даже будучи королем. Нет, особенно будучи королем. Именно за таким королем я пошла бы хоть на край света.

— Спасибо, Изольда, — прошептал Лливелин, глядя на меня.

В этот миг во всем огромном мире не было никого, кроме луны и нас.

37. Тепло и горечь любви

И вновь я стояла в ритуальной комнате, каждый камешек в которой был мне уже хорошо знаком.

На этот раз передо мной на алтаре лежали небольшие предметы: взятые у Аро деревянные бруски, металлические кольца и заклепки и осколки стекла. Сегодняшнее задание магистра заключалось в том, чтобы научиться замораживать эти предметы. Нечто подобное я делала, когда рисовала узоры на окнах. Но тогда мне было достаточно простого прикосновения и легкого импульса, чтобы мой выплеснувшаяся энергия Калиах сама ложилась на стеклянное полотно. После выплеска я ее не контролировала.

Теперь же мне предстояло учиться усиливать и ослаблять ледяную силу в моих руках и направлять ее на цель. Мастер Гавин считал это важной практикой, которая должна была помочь мне понять, как контролировать и направлять энергию Калиах.

Каждая такая практика была для меня своеобразной проверкой и… большой ответственностью. В меня верили и на меня надеялись другие люди — и сам Лливелин, конечно, и магистр, и Лилиана… Я боялась не оправдать их ожидания. Боялась оказаться слабой, неумелой.

Но сегодня я не ощущала тревоги или неуверенности, которые зачастую сопровождали мои тренировки.

Ночной разговор с королем вдохнул в меня новые силы. Его слова, его открытость и честность окрылили меня. Он доверился мне. Могла ли я просить о большем?

Но дело было не только в этом. После признания Лливелина в том, что проклятие почти лишило его ледяной силы, во мне словно открылось второе дыхание. Теперь я тренировалась не только ради себя, но, в первую очередь, ради него, с горячим желанием как можно скорее обрести контроль над своим даром.

И поделиться им с королем.

— Сегодня ты сосредоточишься на управлении своей ледяной энергией, — привычно объявил мастер Гавин. — Представь, как холод собирается в твоих руках и направь его на предмет, который хочешь заморозить.

Я с готовностью кивнула и закрыла глаза.

Представила себе лед — его холод, его монолитность, сплоченность его частиц. Почувствовала, как моя сила, словно пробужденная от сна, начинает концентрироваться в руках, отзываясь легким холодком на кончиках моих пальце. Открыв глаза, я посмотрела на деревянный брусок, который лежал на алтаре. Вытянула руки и направила на него ледяную энергию Калиах.

В этот раз все произошло намного быстрее и легче, чем обычно. Холод, словно нежное дуновение морозного ветра, сорвался с пальцев и окутывал брусок. Мгновением спустя деревянная поверхность покрылась слоем инея, а затем с легким треском брусок оброс коконом из тонкой ледяной корки.

Вышло так просто и естественно, словно я делала это всю свою сознательную жизнь.

С ребячьим восторгом, вызванным первыми успехами, я перешла к следующему предмету — металлическому кольцу. На этот раз энергию стихии пришлось направлять более точно, прицельно, чтобы не задеть саму поверхность алтаря. Но и это у меня получилось!

Повинуясь моей воле, глянцевая поверхность мгновенно покрылась льдом. На ней появились острые кристаллические наросты, словно кольцо было частью ледяной скульптуры.

Магистр, наблюдающий за мной, не мог скрыть своего удивления. Я же наслаждалась тем, как легко и уверенно у меня получается управлять живущей во мне ледяной стихией, как мои движения с каждым разом становятся все более точными и плавными.

В финале выматывающей и одновременно вдохновляющей тренировки я перешла к небольшому речному камешку. Сфокусировала разум и волю, направляя всю свою энергию на него. Представила, как холод проникает в камень, как замораживает его изнутри и превращает его в лед. На моих глазах камень начал покрываться инеем, а затем замерз, став гладким и скользким.

— Неплохо, Изольда, — сдержанно похвалил мастер Гавин.

Однако и такая похвала грела мою душу.

— Твоя сила растет с каждым днем, и ты учишься управлять ею все лучше и лучше, — одобрительно сказал магистр. И, вероятно, опасаясь, как бы я не зазналась, ворчливо добавил: