ткацкого станка.

— Ты смотри, кто пожаловал! — хозяин, высокий бородатый мужчина лет сорока пяти, смахнул с рук стружку и широко улыбнулся, выходя навстречу Валентину. — Как давно тебя не было, парень. Думал, совсем про нас забыл.

— Да как же я про вас забуду, Степан, — улыбнулся в ответ Валентин, пожимая ему руку.

Они явно были хорошо знакомы.

Из-за занавеса послышались женские голоса, чей-то возглас:

— Валентин приехал?!

А в следующую секунду в комнату вихрем влетела девушка.

Лет двадцати, не больше.

Нарядная рубаха с красными узорами на рукавах, широкая юбка, босые ноги, русая коса, перекинутая через плечо, огромные светлые глаза, сияющие от восторга.

Просто красавица.

Она так смотрела на Валентина, что у меня засосало под ложечкой.

Девушка сделала несколько шагов вперёд, будто собираясь броситься ему на шею, но вдруг замерла.

Её взгляд скользнул по мне, и на лице мгновенно отразились все оттенки потрясения.

Она побледнела, её губы дрогнули, а сияние в глазах сменилось сначала непониманием, а потом — явной неприязнью.

Ну да…

Похоже, она тоже оказалась не в восторге от нашей встречи.

— Здравствуй, Злата, — голос Валентина стал мягче, но оставался сдержанным. — Порадуешь нас сегодня своей прекрасной пряжей?

Злата резко опустила глаза, губы её дрогнули.

— Да, конечно, Валентин, — тихо проговорила она, с трудом подбирая слова. — Следуйте за мной…

Она резко развернулась, и мы последовали за ней по длинному коридору.

Вошли в просторную горницу, заставленную деревянными стеллажами. Это была настоящая мастерская.

По стенам висели пучки окрашенной шерсти, на полках рядами лежали мотки нитей, разложенные по цветам — от снежно-белого до глубокого изумрудного и кроваво-красного. Вдоль одной стены тянулись деревянные столы, на которых лежали недоделанные шерстяные нити, а в углу работали два ткацких станка, ритмично постукивая. За ними сидели белобрысые девицы, которые при виде нас поглубже опустили лица от смущения.

Я обомлела.

Это было… великолепно.

— Вот, Настя, — голос Валентина вывел меня из оцепенения. Он указал рукой на полки. — Выбирай. Бери всё, что захочешь. Я заплачу.

Я посмотрела на него с недоумением.

— Ты… и платить за меня собрался? — голос сорвался. — У меня есть деньги, — добавила быстро, пытаясь сохранить хоть каплю самостоятельности.

Но он нетерпеливо махнул рукой.

— Иди, и не вздумай упрямиться.

Я хотела было возразить, но потом вспомнила, как мучилась дома, перевязывая остатки старых мотков, как приходилось комбинировать цвета из-за нехватки пряжи…

Ну уж нет.

Сейчас не время для гордости. Я-то на свои гроши много купить не смогу…

Глубоко вздохнула и шагнула к полкам.

* * *

Злата всё это время стояла неподалеку, напряжённо сжав руки в кулаки. Я чувствовала её взгляд спиной, но делала вид, что не замечаю.

Взяла в руки первый моток, осторожно провела пальцами по поверхности. Нить была мягкой, прочной, идеально ровной.

— Чем она окрашена? — спросила я, повернувшись к Степану. Видимо, это был отец Златы.

— Луковая шелуха и кора дуба, — ответил тот, с гордостью наблюдая за моей реакцией.

Я кивнула.

— Хороший состав. Надолго сохранит цвет.

Потом взяла другой моток — пепельно-серый.

— А этот?

— Зола и листва чёрного ореха.

Я улыбнулась.

Да, они знали толк в своём деле.

Постепенно я начала отбирать мотки.

Белоснежные — для шалей.

Глубокие тёмно-синие — для шарфов.

Песочные и серые — для вязанных кофт и детских шапочек.

Злата всё это время стояла молча, но её напряжённый взгляд, полный тяжелых эмоций, не покидал меня ни на секунду.

Я чувствовала её ревность.

Но Валентин…

Он не выглядел заинтересованным.

Он разговаривал с хозяином мастерской, время от времени кидая в мою сторону короткие взгляды, но ни разу не посмотрел на Злату так, как она смотрела на него.

Мне это понравилось.

Я немного успокоилась.

— Ну что, выбрала? — раздался его голос.

Я оглядела свой выбор.

— Да. Думаю, этого мне хватит на ближайшие несколько месяцев.

— Хватит, — усмехнулся Степан — Но если и нет, вы всегда можете приехать еще!

Валентин достал из кармана кошель и отсчитал деньги.

— Спасибо, Степан. Как всегда, выручил.

— Не за что, парень, — хозяин хлопнул его по плечу. — Заезжай почаще.

Злата нахмурилась.

Я посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась.

— Спасибо за гостеприимство.

Она сжала губы, но всё же кивнула в ответ.

А потом развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.

* * *

Обратный путь проходил в тишине, но это была не та тишина, что тяготила, а другая — наполненная напряжением, подрагивающей в воздухе неразрешённой загадкой. Я крепко сжимала пальцы, ощущая, как меня грызут сомнения. Нет, я не должна спрашивать. Не должна показывать, что не доверяю. Но чем больше пыталась удержаться, тем невыносимее становилось на душе.

В конце концов, слова вырвались сам собой:

— Кто она для тебя?

Как только выпалила это, тут же поняла, что формулировка получилась ужасной. Валентин резко притормозил, опустил голову, рассматривая меня с откровенным любопытством.

— Кто? — уточнил осторожно.

Я раздражённо выдохнула.

— Ну та девушка, ткачиха. Просто красавица…

Валентин хмыкнул. И… ничего не сказал. Моё раздражение возросло, сменившись тревогой.

— Почему молчишь? — требовательно спросила я.

Но он снова ответил не сразу. Будто намеренно мучая меня. А потом… наклонился и тёплым дыханием коснулся моего уха.

— Никогда не думал, что сцены ревности от тебя могут быть такими сладкими…

Прежде чем я успела что-то возразить, он схватил губами мочку моего уха, заставив безумно задрожать. Внутри вспыхнул огонь, пробежав по телу тысячами искр. Я начала хватать ртом воздух, сердце забилось в бешеном ритме.

— Что ты делаешь? — едва слышно выдохнула я.

Валентин улыбнулся, наклоняясь ещё ближе.

— Доказываю свои чувства, — пробормотал он, едва касаясь губами кожи на моей шее. — Чтобы ты ни в чём не сомневалась…

Я закрыла глаза, поддаваясь его прикосновениям, но в последний момент всё же собралась с силами и отстранилась.

— Значит, у меня нет повода думать… — начала я, но он прервал меня.

— Нет, — твёрдо ответил Валентин.

Я взглянула на него, рассматривая лицо.

— Я знаю, что Злата в меня влюблена, — продолжил он спокойно, — но для меня она всего лишь неразумное дитя. Я знал её ещё девчонкой и всерьёз не воспринимаю. Да и не любовь это вовсе…

Я нахмурилась.

— А что такое любовь? — машинально прошептала я.

Валентин остановил коня, развернулся так, чтобы хорошо видеть мое лицо, и голосом, наполненным всепоглощающей нежностью, прошептал:

— Любовь — это ты…

Глава 33. Катерина и ее злонамеренность…

Пряжа, которую я выбрала в деревне ткачей, оказалась просто волшебной. Как только я взяла её в руки, ощутила, какая она мягкая, податливая,