Мы разбегаемся по разные стороны сетки. Я поправляю хват на ракетке.

— Проигравший моет посуду всё оставшееся лето, — кричу я.

— Я не принимаю это пари.

— Боишься?

Он крутит ракетку, рисуясь.

— Нет, я просто знаю, что никогда нельзя делать ставку на то, что спортивный результат будет в твою пользу. Что, если я споткнусь о камень и сломаю ногу? Тогда ты выиграешь по умолчанию.

— Знаешь, кто бы не споткнулся и не сломал ногу?

— Кто?

— Хороший игрок в бадминтон.

— О, иди на хрен. Никаких ставок.

— Ладно. Победитель получает славу.

Хотя он, типа, на десять футов* выше меня, я довольно спортивная, так что матч с самого начала оказывается напряжённым. (*десять футов — примерно 3 метра. Блейк гиперболизирует).

Уайатт подбрасывает волан в воздух, а затем с громким шлепком отбивает его, и тот с неожиданной скоростью летит в мою сторону.

Я делаю выпад, мои кроссовки скрипят по траве. Каким — то чудом мне удается отбить его достаточно сильно, чтобы он рванул назад. Ничего себе. Да у меня талант.

Игра быстро набирает обороты. Внезапно мы уже не просто перекидываемся. Мы на пределе. Уайатт прыгает, чтобы отбить волан, приземляется на бок и едва успевает перебросить его обратно через сетку. Когда он летит обратно в мою сторону, я даже не пытаюсь играть красиво. Я отбиваю его так, будто хочу положить конец его карьере профессионального бадминтониста.

— Иди ты! Это был удар в корпус! — кричит он, задыхаясь от смеха.

— Играй лучше, милый, — говорю я ему, изящно крутанув ракетку.

— Ты слишком жестко играешь, — сообщает он мне.

— В чём дело, Поющий Мальчик? Не вывозишь накал?

— Поющий Мальчик? Не смей насмехаться над музыкой.

— Я насмехаюсь не над музыкой. Я насмехаюсь над тобой.

После моей следующей подачи наш розыгрыш состоит из десяти ударов. К тому времени, как я пропускаю одиннадцатый, мы оба тяжело дышим.

Пот стекает по виску Уайатта, когда он снова поднимает ракетку.

— Приготовься проглотить мой волан, Логан.

— Как же двусмысленно это звучит, — отвечаю я сквозь смех.

Мы оба начинаем блестеть от жары. Пот стекает по груди и покрывает лицо. Я объявляю тайм — аут и бегу к холодильнику за кубиками льда. Растираю их по шее и ключице, довольно вздыхая от ощущения прохлады. Мне даже в голову не приходит, что я могу выглядеть соблазнительно, пока Уайатт не смотрит на меня поверх бутылки с водой, которую он пьет.

— Веснушка, — предупреждает он, вытирая воду с уголка рта. — Тебе нужно прекратить.

— Прекратить что?

— Не знаю. Пытаться меня соблазнить.

У меня отвисает челюсть.

— Ты такой самовлюблённый.

— Правда? То есть ты не для меня растирала лёд по своим сиськам?

— А это работает? — с вызовом спрашиваю я.

— Значит, для меня.

— Нет, я просто говорю: если ты думаешь, что я пытаюсь тебя соблазнить, и ты поддаёшься соблазну, то проблема, наверное, в тебе.

Мы смотрим друг на друга.

— Эта гребаная динамика, — бормочет он.

Да, это очень странно. Тут я с ним согласна. Мы всё время спорим. Постоянно подкалываем и испытываем друг друга. Но это не враждебность. Он просто пробуждает во мне эмоции.

А еще он настолько красив, что я не могу связно мыслить. Солнце заставляет блестеть капельки пота на его груди, подчеркивая восхитительные кубики пресса. У меня текут слюнки, когда я смотрю, как капелька пота скатывается с изгиба его ключицы и скользит по торсу, прокладывая путь через лёгкую дорожку волос, указывающую на пояс его шорт.

— Я не пытаюсь соблазнить тебя, — говорю я, обретая дар речи. — Мне жарко. — Я закидываю кубик льда в рот и громко хрущу им. — Ну же. Давай продолжим игру, чтобы я могла окончательно тебя опозорить.

Мы оба мокрые от пота к тому моменту, когда заканчиваем. Уайатт выходит победителем, но я реально впечатлена собой. Я не ожидала, что буду из всех возможных занятий так хороша в бадминтоне. Может быть, я приложу все усилия на этом семейном турнире, который планируют устроить отцы.

Я сгибаю правое запястье и с удивлением чувствую, что оно болит.

— Господи. Кто бы мог подумать, что от взмахов воланом так заболят мышцы?

Уайатт вздыхает.

— Пожалуйста, никогда больше не используй фразу «взмахи воланом».

— Слишком сексуально?

— Очевидно.

Ухмыляясь, я кладу ракетку на холодильник.

— Пойду в душ, а потом приготовлю ланч. Что бы ты хотел съесть?

— Бургеры? — предлагает он.

— Конечно. Приготовлю, когда выйду из душа.

— Я уберу инвентарь, — говорит он, наклоняясь, чтобы поднять с земли волан. — Всё это нужно вернуть в лодочный сарай. Увидимся через пару минут.

Я иду в дом смывать слои пота с тела, потом переодеваюсь в свободный сарафан и собираю мокрые волосы в хвост. Когда проверяю телефон, вижу пропущенный вызов от Бо Ди Лаурентиса и быстро нажимаю на его имя, чтобы перезвонить.

Вместо «привет» Бо отвечает:

— Ты мне нужна.

— Что случилось? — мгновенно спрашиваю я. — Кого нужно убить?

Я лишь наполовину шучу. По правде говоря, «Золотые мальчики» — это мои самые близкие друзья, с которыми я и в огонь, и в воду, особенно Бо. После того как мы переспали, все могло пойти наперекосяк, но, к моему облегчению, с той ночи между нами не возникло неловкости. Это лишь подтверждает, что он был идеальным кандидатом на эту роль. Он был не только нежен и терпелив, но и прекрасно вел себя после. Честно говоря, Бо — лучший парень из всех, кого я знаю.

— Остальных наших родственников, — отвечает Бо. — Мы их разгромим. Ты и я. Два Б.

— Прости, это из — за турнира по бадминтону?

— Ага, только что по трубам просочилось, что...

— По каким трубам? — перебиваю я со смехом.

— Из мужского чата. Нам только что сообщили, что у нас будут смешанные пары. Следовательно, я заявляю на тебя права как на свою партнёршу.

В наушнике раздаётся жужжание.

— Подожди. Мне пришло сообщение.

— Даже не смей отвечать, — рычит Бо. — Это Эй Джей.

Я наклоняю телефон, чтобы взглянуть на экран. И точно — сообщение от Эй Джея Коннелли.

ЭЙ ДЖЕЙ: Эй, Би. Ты должна стать моей партнёршей на турнире по бадминтону.

— Он хочет быть твоим партнером, да? — спрашивает Бо. — Скажи ему, что он опоздал.

— Ну не знаю, — дразню я. — У него на пару фунтов мышц больше, чем у тебя.

— Блейк Джозефина Логан, — предупреждает он. — Помни, кто подарил тебе твой первый оргазм...

Я взрываюсь смехом.

— Даже не смей использовать это против меня во имя бадминтона.

Его тон становится умоляющим.

— Ну давай, я первый