рюмку к себе ближе и уставился на ее пустое донышко. – Косуло испугался. Решил, что Бусько знает всю правду. План в его голове созрел быстро. Косуло уже знал, что Бусько непьющий и что постоянно принимает таблетки, в том числе феназепам. Ответ на вопрос – как убить Бусько – лежал на поверхности. Оставалось создать для себя железное алиби. Косуло не поехал на автобусе в гостиницу вместе с Бусько, Скворцовым, Оксаной и другими ветеранами. Он пошел с другой группой гулять по вечернему Львову. Группа зарулила в ресторан «Спутник». Там Косуло сделал щедрый жест – восемь бутылок «Посольской».

– По фотопленке Сёмы все сходится, – кивнул Илья. – На третьем кадре – он с этими бутылками. А дальше его нет тридцать с лишним кадров. Появляется на самом последнем, когда все уже валят из ресторана.

– Вот. Пока все разогрелись и приступили к танцам, он незаметно вышел из ресторана. Две бутылки – с собой. И напрямик через парк до «Буковины». Хорошая спортивная подготовка и крепкое здоровье позволили ему преодолеть это расстояние за несколько минут. Поднялся он на четвертый этаж по пожарной лестнице, поэтому администратор его не увидела. Косуло постучал в номер. Бусько впустил… Дальше – наша версия, – Максим посмотрел на Грайву. – Валя?

– Следов борьбы почти не было, – сказала она. – Только гематомы на губах и щеке. Мы предполагаем, что Косуло предложил Бусько выпить. Григорий Иванович отказался, сославшись на здоровье. Тогда Косуло толкнул его на кровать, сел сверху и просто залил водку ему в горло. Косуло действовал в перчатках – у него есть очень качественные тонкие кожаные перчатки. Отпечатков пальцев ни на бутылках, ни на стаканах не найдено.

– Почему уверены, что Косуло знал про феназепам? – спросил Микитович. – Не перебарщиваете с реконструкцией?

– На ужине в школе они сидели за одним столом, – ответил Илья. – Когда поднимали тосты, Бусько наливал себе минералку и говорил, что не пьет, потому как на таблетках. Это слышали многие.

– Да и способ простой, – добавил Илья. – Две полные бутылки, сильному мужчине не сложно напоить кого-нибудь водкой. Немощный Бусько был обречен.

– Вот и ответ на вопрос, – сказал Максим.

Они с Никифором молча чокнулись.

– Сделав свое дело, Косуло поспешил обратно в «Спутник», – продолжил Максим. – Это пешком – десять-пятнадцать минут.

– Не вижу прямых улик, – развел руками Микитович. – Никто не заметил его отсутствия. Никто!

– Ничего удивительного, – ответил Максим. – В ресторане уже все были в хорошем подпитии, танцы, гремела музыка, кто-то выходил на воздух подышать, кто-то в туалет. Водки – хоть залейся. Вот потому никто и не заметил потери бойца.

– Согласен. Значит, улик у вас нет, – Микитович потер виски. – А что есть? Фото бандеровцев на стенде. Реакция на него Косуло. Подкол Бусько. Гулянка в ресторане «Спутник». Две пустые бутылки в номере Бусько. И хорошие кожаные перчатки у Косуло. Если убийца он, то алиби у него железное. Косуло может заявить, что из ресторана он не выходил и просидел сорок минут в туалете ресторана. И вы не докажете обратное. Хрупкая надежда только на фотопленку Сёмы.

– Алиби – это когда тебя кто-то видел постоянно, – сказал Максим. – А фотопленка Сёмы, к сожалению, не доказывает, что он отлучался из ресторана. Насчет туалета ты совершенно прав.

– Тогда все ваше дело рассыпается, – пожал плечами Микитович.

– Отнюдь, ваше преосвященство, – усмехнулся Максим и взглянул на Валю.

– Дело в том, – сказала Валя, – что лайковые перчатки, изготовленные из тонкой и эластичной кожи козлят, могут оставлять отпечатки. Лайковая кожа очень тонкая и эластичная, почти как «вторая кожа». Кроме того, перчатки Косуло были сшиты вручную, потому имеют уникальные особенности кроя и износа. Именно это помогло экспертам идентифицировать отпечатки на бутылках в номере Бусько. Заключение у меня на руках. Отпечатки на бутылках стопроцентно оставлены руками Косуло в перчатках.

Микитович поднял рюмку и вдруг усмехнулся:

– А мне сегодня звонили. Спрашивали, как мои успехи. Я сказал, что занавес только поднялся.

– Вот и придержим, чтобы не хлопали раньше времени, – ответил Максим.

Они замолчали. В буфете кто-то на соседнем столике спорил о футболе. Илья перевел взгляд с рюмки на Максима.

– Страх – единственное, что Косуло не сумел скрывать. А так он артист хороший.

– За что пьем дальше? – спросил Микитович.

– За то, чтобы Сёма не потерял пленки второй раз, – сказал Максим и улыбнулся.

– Не потеряет, – уверенно сказала Валя. – Он теперь охраняет их лучше, чем паспорт.

– Тогда по маленькой, предложил Илья. – И вам снова слово, Максим Николаевич.

Они разлили первую бутылку «Славутича». Пили без тостов. В окне мелькнула снежная крошка. На столе лежала папка с заключением экспертизы по отпечаткам на бутылках «Посольской». Никто не торопился ее открывать.

Глава 61. Тьма за окном

– Ладно, едем дальше, – Максим глотнул из стакана, стукнул пальцем по пустой бутылке шампанского. – Девушка, еще одну! И бутерброды, если есть… Утром, когда сообщили о смерти Бусько, наш герой скорбел, как по учебнику. Лицо – мокрое, голос – мягкий. Внутри, уверен, ликовал. Решил, что опасность миновала. В голове одна задача: встречи, интервью, операторы, вспышки. Ему нужна была броня из газетных статей и телепередач. Аплодисменты, почет, фото с детьми, чтобы никто и думать не смел, что он не тот, за кого себя выдает.

– Если б не вечер в баре, – вставила Валя.

– Именно, – кивнул Максим. – Анна Степановна перебрала. И громко, на весь зал, выдала: не все ветераны те, за кого себя выдают. Фраза, как лезвие по стеклу. У Косуло снова страх проснулся. Решил, что Анна знает о нем все. Увязался за ней, как зверь, жаждущий крови, пошел следом по лестнице. Под каким-то предлогом зашел к ней в номер, типа про подвиги поговорить, про память. Оружия не было. Действовал, как мог, грубо и быстро. Повалил на кровать и задушил ее полотенцем. Потом тем же полотенцем протер ручки двери и ушел.

– Обратно в бар, – напомнил Илья. – Будто и не уходил.

– Почти получилось, – Максим кивнул. – И тут Чернов, сам того не зная, сыграл ему на руку. Видя, в каком состоянии Анна села в лифт, пошел проверить, все ли с ней в порядке. Опоздал на несколько минут. Вошел к ней, а она уже мертва.

– И попал под прицел, – тихо сказала Валя.

– Да, – Максим сокрушенно кивнул. – Как назло, Сергей Скворцов увидел Чернова, выходящего из номера Анны. Рассказал Оксане. Милиция уже понимала, что это убийство, и первым делом подозрение легло на Чернова. Отъезд ветеранов отменили, командировку им продлили. Чернова мы у тебя отбили, Никифор. Я готов был голову на отсечение: он не убийца.

– Было, – кивнул Микитович. – Помню.

– Значит, смотрим на тех, кто вышел из бара следом за Анной, – продолжил Максим. – Администратор сразу не вспомнила, кто именно по лестнице поднимался. Но если надо будет – всех вспомнит и перечислит.