– И кто же ты? – недоумеваю я.

– Твой бог.

Я издаю истерический смешок. Почему у каждого жителя этого дома непреодолимое желание меня унизить? Затем я вновь вспоминаю, что видел этого человека во сне.

– А мы раньше не встречались?

Будто пантера на охоте, Волаглион ходит вокруг меня. Подол его пальто развевается. Я чувствую запах древесных духов. И серу.

– Не так красив… Прискорбно. Но, с другой стороны… статный, да. Плечи широкие. Нос ровный. Губы тонковаты, хотя лицо интересное, благородный профиль. Глаза… что же, похож.

Я вскидываю брови. Да я красив, как орел в небесах! Тоже мне, ценители.

Волаглион принимается чуть ли не в рот мне заглядывать, однако нападать на него я побаиваюсь. Пусть смотрит. Больно он странный. Да и выше на голову, не думаю, что смогу его избить.

Я кошусь на Сару с немым вопросом. Ноль реакции. Стоит и рыжий локон дергает, будто просто мимо проходила.

– Оставь нас, – приказывает незнакомец, подталкивая меня в спину, как ребенка.

Сначала хочется возразить, но я прикусываю язык – ибо глаза мужчины чернеют, как в тот поганый день, когда Сара воткнула в мое сердце нож. Взгляд Волаглиона еще хуже – сводящая с ума бездна. Чернильно-черная!

Ноги сами шагают прочь, но недалеко: я встаю за углом.

– Как продвигается процесс с телом?

Осторожно выглядывая из-за стены, я замечаю, что Сара неуверенно ведет плечами. Никогда не видел ведьму настолько… переживающей.

– Стараюсь. – Она опускает глаза. – Есть неясная причина, по которой ничего не выходит. Однако…

Волаглион щурится.

– Ты с ним спала?

– Нет. Но… Я хотела кое-что проверить, провести эксперимент. Увы, ничего не вышло.

Я задет. Одно дело, когда девушка тобой не заинтересовалась. Все бывает. И совсем другое – слышать, что тебя соблазняли не ради любви, а ради эксперимента. Впрочем, а что еще было ожидать от той, кто тебя убил?

– Вот как? – ядовито усмехается Волаглион. – А мне кажется, что ты обнимала его с такой… страстью. Будто вы месяц напролет сливались в чувственных позах.

– Я лишь ищу ответ, – вмиг оправдывается Сара. – Ну и так… маленькая игра. С телом надеялась успеть до твоего приезда, однако ты рано вернулся. В Италии плохая погода?

От обиды у меня першит горло. Просто игра. Просто эксперимент. Вот кто я для нее. Никто. Пустое место. И почему это меня волнует?

Едва заметно улыбаясь, Волаглион расстегивает пуговицы черного пальто.

– Я направляюсь в Лондон. – Он приближается к Саре. Ведьма делает шаг назад и упирается в диван. – Заехал на пару часов. Решил проведать свое сокровище и снова вынужден отлучиться на несколько недель.

– Какая жалость, – наигранно мурлычет Сара.

Волаглион придавливает ее к спинке дивана.

– Должен признать, ты по мне совершенно не скучала.

– Я не обязана скучать. Мое дело помогать. – Она выворачивается из объятий, но мужчина крепко обхватывает ее шею левой рукой, а правой – рывком притягивает за талию. Ведьма шипит: – Отпусти!

– И ты отлично справляешься. – Не реагируя на просьбы, Волаглион приглаживает рыжие волосы. – Эти скулы… только посмотрите, – протягивает он медовым голосом. – Филигранно. Тебе и гипноз не нужен. Мужчины падают в ноги от одного взгляда синих глаз, таящих сапфировые воды Эдема.

– Откуда демону знать цвет вод в райских садах? – фыркает Сара.

Волаглион резким движением опускает ее на колени. А я размышляю, во-первых, почему она позволила это сделать, а во-вторых, не ослышался ли? Демон? Она это сказала? Ведьмы, призраки, вампиры, теперь и демоны. Потрясающе.

Стоп… так городские легенды не вздор? Демонхаус. Гребаный Демонхаус! И почему я ни разу не задумался о том, что в названии этого дома есть слово «демон». Умные люди уже давным-давно об этом узнали и обходят проклятый дом десятой дорогой, а я посчитал, что это просто метафора. Придурок.

– Ад и рай – вымысел, душа моя, – заявляет Волаглион. – Мы отправляемся в другое место. И поверь… даже там ты будешь со мной.

Я столбенею из-за того, что вижу. Ведьма не сопротивляется. Сара! Девушка, которая способна сжечь города дотла, стоит на коленях перед Волаглионом и смотрит в его глаза. Мне действительно не смириться с мыслью, что появился кто-то, способный надеть на ведьму ошейник, что есть тот, кому она беспрекословно подчиняется.

– Неподалеку от дома я заметил парня, которого ты должна была предоставить, – с беспристрастным лицом говорит демон, водя большим пальцем по карминовым губам. – Почему он еще жив?

– Он ребенок. – Гордо держа голову, Сара старается ослабить хватку Волаглиона.

Демон крепко держит ведьму за рыжие пряди на затылке, не дает подняться.

– Он мужчина. И ему не шесть, а восемнадцать. Но главное… Как ты смеешь не исполнять приказы?

Демон дергает Сару за волосы, откидывая ее голову назад, заставляет смотреть в его глаза.

– Хватит, – рычит ведьма, – если он тебе нужен, убей сам!

Волаглион впивается ногтями в щеки ведьмы и придавливает ее затылком к дивану.

– Изумительно, – восхищается он с иронией, широко раскрывая голубые глаза. – Сколько в тебе спеси стало. Долго же меня не было, что ты успела настолько забыться.

– Не буду скрывать, каждое мгновение своей жизни я надеюсь тебя больше никогда не увидеть. Надеюсь, что ты исчезнешь, и я вдохну чистого воздуха, – заявляет Сара холодным тоном.

Волаглион невесомо улыбается.

– Чистый воздух – смерть для тебя. Знаешь, почему рыба умирает на суше? Она ведь тоже дышит кислородом, как и мы, но через жабры. На чистом воздухе складки жабр смыкаются и высыхают. Она не способна извлекать кислород из чистого воздуха, для нее он все равно что смерть. Без воды – она не способна жить, дышать, передвигаться… Без воды она – ничто.

После этих слов он развязывает пояс изумрудного халата Сары, поднимает ее на ноги за подбородок и продолжает:

– Без меня тебе нет жизни. Без меня тебя не существует. Моя смерть – твоя смерть. Помни это.

Я застываю, не понимая, что мне делать. Около минуты я нервно перешагиваю с ноги на ногу и почти откусываю указательный палец. Прикосновения Волаглиона к Саре разрывают меня.

Ведьма и сама отпихивает демона, но он берет ее за шею, поднимает и толкает к дивану. Я ищу взглядом что-нибудь тяжелое или режущее, замечаю на стене коллекционные кинжалы шестнадцатого века, хватаю один из них – с позолоченной ручкой – и решаю, что должен помочь Саре. Не знаю почему, но меня наполняет звериная ярость! Кровь бурлит. Мне уже плевать на любые способности Волаглиона, пусть хоть в котле потом меня сварит! К Саре он не прикоснется.

Едва я успеваю кинуться к ней, как кто-то резко