Пусть паладины молятся свету, а я буду строить себя из тьмы, раз уж этого материала под рукой хоть отбавляй. И когда мы доберемся до Климова, он узнает, что такое настоящий кошмар.

Пермь встретила нас утробным гулом механизмов, от которого вибрировала даже вода в реке. Город напоминал прокопченное, лязгающее челюстями чудовище, распластавшееся по обоим берегам Камы.

В моем прошлом мире маги жили в высоких башнях из белого камня и презирали грязные ремесла. Здесь же магия и металл сплелись в уродливом, но пугающе эффективном тандеме.

Трубы заводов Демидовых вгрызались в серое небо, изрыгая клубы черно-желтого дыма. Я чувствовал, как фонит пространство, испещренное силовыми линиями, закованными в медь и сталь.

— Впечатляет? — Елизар встал рядом, опираясь на борт. Его лицо в отсветах заводских печей казалось высеченным из камня.

— Выглядит грязно, — честно ответил я, сплевывая вязкую слюну. — Но мощно.

— Это хребет Российской империи, Григорий. Здесь куется броня для наших войск и артефакты для защиты от скверны. — Паладин поправил перевязь меча. — И здесь находится Уральский департамент инквизиции, куда мы отправимся первым делом, как сойдем на берег.

Я промолчал, плотнее запахивая едва просохшую куртку. Предчувствие подсказывало, что я добровольно суюсь в логово матерого зверя. Однако иного пути к «Грифону» и матери я на данный момент не видел. Если удастся все правильно разыграть, то стану своим среди хищников, которые охотятся на таких как я. И ради этого стоило немного потерпеть. Сбежать я всегда успею.

Мы сошли на берег, прямо с трапа окунаясь в портовую жизнь, где суетились сотни людей, перепачканных сажей. Грузчики, приказчики, мастеровые — все они служили винтиками в огромном, перемалывающем людей и судьбы механизме. Никто не обращал внимания на отряд из двух паладинов и четверки оборванцев, плетущихся за ними следом. В битве с упырями мы недосчитались еще двух человек из отряда.

Здание Ордена выделялось среди заводских построек мрачной архитектурой. Черный гранит, узкие окна-бойницы, массивные дубовые двери, обитые железом. Никакой лепнины или позолоты — только функциональность и угроза.

— Жди здесь и не раскрывай рта, пока не спросят, — бросил Веригор, когда мы вошли в просторный холл департамента.

Они оставили меня на скамье под надзором двух молчаливых стражников в серых рясах, а сами скрылись за тяжелыми дверями. Я плюхнулся на лавку и от нечего делать принялся изучать обстановку. В глаза бросились магические охранные плетения в стенах. Они давили на виски, пытаясь прощупать намерения. Дилетантская работа, грубая, но за счет огромного вливания энергии — надежная.

Прошел час, за который я успел изучить каждую трещину на полу и составить план побега через вентиляционную шахту под потолком, когда двери распахнулись.

— Новик Григорий! — гаркнул писарь, вызывая меня. Он же сопроводил через длинный коридор к кабинету, где меня ожидали.

Я вошел, мельком оглядывая просторную комнату, заставленным шкафами с книгами. За массивным столом восседал человек, от одного взгляда на которого моему внутреннему зверю захотелось забиться в самую глубокую нору.

Худой, как жердь, с бледным лицом и глазами, в которых плескалась холодная бездна. Менталист, причем высокого ранга. Я почувствовал его силу сразу, как только она впилась тонкими иглами в мой череп.

— Подойди, новик, — приглушенный голос хозяина кабинета напоминал шорох сухих листьев.

Я шагнул вперед, стараясь держать спину прямо. Хищники чувствуют страх и атакуют тех, кто показывает шею.

— Елизар доложил мне о твоих талантах, — Игнат Гордеевич Волков, как значилось на золоченой табличке на столе, крутил в длинных пальцах гусиное перо. — Пожиратель скверны — редкий и опасный дар. Грань между поглощением тьмы и становлением ею — тоньше волоса.

— Я держу равновесие, Ваше Преосвященство, — ответил уверенно.

— Это мы сейчас проверим. — Он указал на прозрачный шар из горного хрусталя, стоящий на подставке перед ним. Внутри него клубился молочный туман. — Клади руку и отвечай на вопросы. Говори только правду, шар чувствует ложь. Если туман станет красным — ты не выйдешь из этой комнаты.

Глава 18

Камень правды, основанный на считывании эмоциональных всплесков и ауры, — определил я, окидывая шар магическим зрением. — В моем мире такими игрушками баловались ученики первого курса Академии.

Я положил ладонь на холодный хрусталь, мысленно настраиваясь на технику «двойного дна». Ментальное упражнение, разделяющее сознание на два потока. Я уже применял его, когда проходил проверку на алтаре храма.

— Назови свое имя, — приказал Волков, усиливая ментальное давление. Его глаза вспыхнули синим светом, пытаясь проломить защиту.

— Григорий Жилин, — ответил я, используя личность мальчишки.

Шар остался молочно-белым.

— Ты служишь тьме?

Вопрос с подвохом. Прямой, как удар кинжалом.

— Я служу жизни, — произнес с непоколебимой уверенностью, глядя ему в переносицу. — И ненавижу тех, кто пытается ее отнять. Я убиваю монстров, потому что они — враги.

Ни слова неправды. Я действительно ненавидел тех, кто стоял у меня на пути. И монстров я убивал. Шар дрогнул, туман в нем закрутился спиралью, но цвет не изменил.

— Что произошло на реке? Как ты выжил в схватке с упырями?

— Хотел жить, — мой голос неуловимо дрогнул, когда вспомнил первое погружение в воду, схватку с гигантской рыбиной и смерть, которую готовился принять. — Я рвал их зубами и ножом, потому что не имел права умереть. Я должен разыскать и спасти мать.

Волков подался вперед, впившись в меня таким взглядом, будто выискивал демоническую сущность. Но он видел лишь дикую жажду жизни и безусловную любовь Григория к матери. Темнояр сидел глубоко внутри, свернувшись черным драконом, и молчал.

— Ты чувствуешь удовольствие, когда убиваешь? — внезапно спросил Инквизитор.

Опасный вопрос.

— Я чувствую… Удовлетворение, — медленно проговорил я, тщательно подбирая слова. — Как чувствует его целитель, вырезавший гангрену. Грязь должна быть уничтожена.

Туман в шаре на мгновение потемнел, став серым. Волков прищурился.

— В тебе много гордыни, мальчик, — констатировал он. — И жестокости. Но лжи я не вижу.

Ну, еще бы!

Инквизитор откинулся в кресле, и ментальное давление исчезло так же резко, как и появилось. Я едва сдержал вздох облегчения, но внешне остался невозмутим.

— Ты — оружие, Григорий. Необработанное, зазубренное и опасное для самого владельца. Но Орден сейчас не в том положении, чтобы разбрасываться талантами. — Он махнул рукой. — Елизар! Забирай своего подопечного и оформляй бумаги.