с мокрым чавкающим звуком. Нос превратился в кровавое месиво.

— Не подходи! — взвизгнул второй, стоя на карачках и выставив перед собой нож. — Порешу!

— Ты уже труп, — процедил я, шагая к нему.

Свидетелей я оставлять не собирался. Никакой жалости к тем, кто собирался выпустить мне кишки. А что касается трупов, так они сами сказали, что в порту часто пропадают люди. Почему бы им самим не сгинуть без следа? Обычные разборки, когда трое выпили лишнего и что-то не поделили между собой.

Подхватив громилу, цепляющегося за горло, кинул его на второго так, чтобы его кинжал вошел ему в грудь. Затем перехватил кулак громилы, дергающегося в конвульсиях, и пригвоздил «убийцу» к брусчатке. Затем направился к третьему.

— Ты хотел мои деньги и одежду? — еще раз с силой впечатал его в стену до противного хруста шейных позвонков. — Получи, грязная свинья!

Перед тем, как уйти, я вывернул карманы неудачливой троицы, забрав свои два серебряных и разжившись горстью мелочи. Негусто. Но на безрыбье и мелочь сойдет.

Еще раз оглядев место сражения, я подобрал плащ, сунул в карман потяжелевший кошель и проверил одежду на наличие крови. Так, пара грязных пятен — сойдет.

Обратный путь до ворот департамента я проделал бегом, срезая углы и двигаясь по крышам и подворотням. У ворот клевал носом все тот же стражник, который, увидев меня, встрепенулся.

— Явился! — зевнул он, оглядывая меня с ног до головы. — А я уж думал, сбежал. Хотел тревогу поднимать.

— Очередь за пирогами была длинная, — буркнул я, проскальзывая в приоткрытую калитку. — Заблудился немного. Город у вас путаный.

— Это есть, — хохотнул стражник. — Ну, давай, дуй в казарму. Там уже твои наставники рвут и мечут.

Хм, если «рвут и мечут» — это плохо. Значит, мое отсутствие заметили раньше, чем я рассчитывал.

Я пересек внутренний двор, стараясь не привлекать внимания, но на крыльце главного здания меня уже ждали. Веригор скрестил руки на груди, и его лицо не предвещало ничего хорошего. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Елизар.

— И где же носило нашего новика? — процедил Веригор тихим, звенящим от злости голосом.

— Простите, наставник, — я на ходу замедлил шаг, принимая виноватый вид. —Живот скрутило, сил нет. Вот, бегал до ветру, а потом решил воздухом подышать, чтобы не тошнило.

Веригор спустился с крыльца и подошел вплотную, обнюхивая меня, как заправская ищейка.

— Воздухом, говоришь? — он цепко схватил меня за подбородок. — А пахнет от тебя портовым кабаком и кровью.

— Так я за забор вышел, — соврал, не моргнув глазом. — Там мясник тушу разделывал, прямо на улице. Засмотрелся немного. Может, пару капель попало. А в кабак не заходил.

— Врет и не краснеет, — хмыкнул Елизар. — Но хотя бы глаза ясные и хмелем не разит.

— Мясник, значит, — Веригор разжал хватку. — Смотри мне, Григорий. Здесь тебе не деревня. За самоволку полагается карцер и публичная порка. Ежели натворишь чего, то и головы лишиться можешь.

— Я понял, наставник. Больше не повторится.

— Конечно, не повторится, — усмехнулся паладин. — Потому что с этого момента ты шагу не ступишь без присмотра. Идем, твои бумаги готовы. Волков приказал определить тебя в особый отряд.

— В особый? — переспросил я, чувствуя неладное.

— В отряд тех, кто либо станет элитой Ордена, либо сдохнет на первой же тренировке, — «обнадежил» Елизар.

Меня повели по длинным коридорам департамента, мимо кабинетов, откуда доносился скрип перьев и запах сургуча, и по лестницам, где гуляли сквозняки, в подвальное помещение арсенала и каптерки. Заведовал там пожилой интендант с крысиным лицом и бегающими глазками. На его петлицах поблескивали знаки отличия старшего унтер-офицера.

— Фамилия? — рявкнул он, не поднимая головы от ведомости.

— Жилин. Григорий.

Интендант почесал тройной подбородок, что-то чиркнул пером и, кряхтя, сполз с табурета. Он скрылся в недрах стеллажей и вернулся через минуту, швырнув на прилавок кучу тряпья.

— Принимай, салага: сапоги яловые — одна пара, портянки — две, мундир суконный, ремень, котелок.

Я медленно протянул руку и взял сапог. Кожа была дубовой, подошва держалась на честном слове и гвозде, торчащем внутрь. На голенище цвела плесень. Мундир оказался на два размера больше, с пятнами ржавчины и запахом, будто в нем кто-то сдох неделю назад. А в мешке с крупой, который он швырнул следом, весело шевелились черви.

— Это что? — тихо спросил я, поднимая на него взбешенный взгляд.

— Слепой, что ли? Довольствие! — интендант нагло ухмыльнулся, обнажая желтые зубы. — Бери и вали, пока я добрый.

— Добрый, значит? — Я перегнулся через стойку, заглядывая внутрь. — Суешь мне списанный хлам, а у самого новенькие сапоги и шерстяное сукно подготовлены для перепродажи на рынке.

Лицо интенданта налилось дурной кровью.

— Ты как со старшим по званию разговариваешь, щенок?! — взвизгнул он, брызгая слюной. — Я тебя под трибунал! В карцере сгною! Да ты знаешь, кто я?

— Знаю, — произнес спокойно, поднимаясь и скрещивая руки на груди. — Ты — вор. Крыса, жиреющая на деньгах Ордена, пока солдаты стирают ноги в кровь в этом рванье.

Интендант задохнулся от возмущения, его рука потянулась к дубинке, висевшей на поясе.

— Ах ты, сучонок...

Я перехватил его запястье, сжимая его пальцами, усиленными магией. Жир под его кожей промялся до самой кости. Интендант взвыл, роняя дубинку.

— Слушай меня внимательно, боров, — прошипел я, глядя в его мерзкую рожу. — Меня направил сюда инквизитор Волков. Если через минуту у меня не будет комплекта, в котором не стыдно умереть за империю, я поднимусь наверх и спрошу у Его Преосвященства, почему интендантская служба саботирует боеспособность гарнизона. А заодно попрошу проверить твои книги учета.

Глава 19

Упоминание Волкова сработало лучше удара под дых. Интендант побелел, став похожим на кусок несвежего сала.

— Не надо Волкова... — просипел он, пытаясь вырвать руку. — Ошибочка вышла... Темно тут... Не разглядел...

Боров нырнул под прилавок и вытащил пару отличных яловых сапог и комплект формы из добротного сукна.

— Вот. Бери и проваливай.

Я забрал вещи, не удостоив вора даже взглядом.

— Благодарю за службу, — бросил через плечо и направился к выходу.

В коридоре Елизар хлопнул меня по спине так, что я