И это пришлось проглотить. Хотя спикеру было нелегко. Он даже не удержал лица, по которому пробежала лёгкая тень раздражения. Словно это не Павел потянулся за очередной долькой лимона, которую тут же и приговорил, а ему самому пришлось отведать кислого цитруса.

— Приведите аргументы, — потребовал он, в очередной раз собравшись.

Что было совсем непросто. Воевода клана не спускал с него тяжёлого взгляда, невольно напоминая, к чьему именно ведомству относится отдел окончательного закрытия вопросов.

— Михаил Павлович, — вздохнул Павел, даже не пытаясь держать привычную на этажах клановую масочку. — Вы не можете… ты не можешь отказаться.

Как же мужчину бесило, что он обязан обращаться к этому сопляку на «вы», тогда как мальчишка в рамках той самой иерархии запросто тыкает ему в лицо.

— И что же меня от этого удержит? — спросил он ровно.

Молодой человек пожал плечами равнодушно, прежде, чем ответить.

— Если ты до разрешения ситуации предпримешь хоть какие-либо действия, которые мы сможем трактовать как враждебные нам или клану, — спокойно объяснил парень, — я вынесу эту ситуацию во внешний контур.

Михаил Павлович застыл. Такого спикер не ожидал. Фактически Павел прямо говорил: либо он подчинится, либо дело уйдёт в компетентные органы со всеми доказательствами. Чтобы ответить спокойно, ему пришлось напрячь свои силы.

— Вы, Павел Анатольевич, очевидно, не в курсе, что клан не выносит ссор из избы, — даже вспомнил он старую поговорку. — А потому глава никогда не обратится к императору за решением вопроса в подчинённой ему структуре. Такого шага не поймут ни союзники, ни враги.

Павел кивнул. Аргумент был серьёзный.

Однако парень прекрасно заметил, что пальцы собеседника ударили по столешнице чуть сильнее.

— Глава? — переспросил он. — Нет, всё же. А вот я — запросто.

Михаил Павлович позволил себе негромко и даже где-то презрительно фыркнуть.

— Мне кажется, вы неверно понимаете своё положение. И полагаете, что у вас есть самостоятельность действий, — словно бы и не собеседнику, а всем окружающим разом, заявил спикер. — Кроме того…

На несколько секунд он задумался.

— … А что, собственно, произошло? Да, погиб член их клана, это прискорбно, но не настолько, чтобы император вмешивался во внутренние дела семьи!

Первым на Павла оглянулся Игорь Георгиевич. Следом перевёл свой взгляд и отец с сестрой. А вот Валерыч всё ещё продолжал сверлить тяжёлым взором долбаного политика, решившего невовремя поиграть в борьбу за власть.

Павел же улыбнулся. Вот только веселья в его жесте не было никакого. Скорее оскал готового вцепиться в жертву хищника.

— Ты так думаешь? — спокойно переспросил он. — Что ж… Мне кажется, твоя уверенность базируется на обычном недостатке информации.

— Ну так просветите меня, молодой господин, — на грани издевки потребовал спикер Правления.

— В моей комнате сейчас отдыхает канцеляристка, получившая две пули в спину во время операции, — спокойно ответил Павел, с лёгкой насмешкой, окидывая взглядом старшего родича.

Тот застыл. Вмешивать в свои дела людей государевых было чревато всегда. А уж если кто-то из них получал ранения… Тут варианты могли быть разными.

Впрочем, и остальные родичи как-то не обрадовались новости, что на территории высотки сейчас находится человек государев с огнестрелом.

— И что же? — глухо спросил спикер.

— Факт два, — всё так же безмятежно откинулся на спинку кресла Павел. — Канцеляристка имеет статус «Око императора».

Пальцы вновь ударили о столешницу, да там же и остались.

Несколько секунд Михаил Павлович молчал, после чего позволил себе негромко рассмеяться.

— Павел Анатольевич, — напряженно произнёс он. — Даже ваш статус опричника не даёт вам права пытаться манипулировать приближённостью к императорским структурам.

Парень ответил ещё более широкой улыбкой. Насквозь неестественной, конечно. Но от него и не требовалось искренности эмоций.

— И что же тебя убеждает в этой мысли? — спокойно спросил он, подавшись вперед.

Ответ клановцу действительно был интересен.

— Если бы во время операции пострадал сотрудник канцелярии, да ещё и с подобным статусом, нас бы уже штурмовала гвардия СИБ, — развёл руками спикер, обводя присутствующих делано торжествующим взглядом.

Однако ни на одном лице он не увидел ожидаемых эмоций. Собравшиеся всё так же внимательно рассматривали его самого, словно несмышлёныша, неожиданно попавшего на университетскую пару по ядерной физике.

— Михаил Павлович, — спокойно выдал Павел. — В рамках опричных отношений канцелярист находится в моем подчинении. Так что сейчас лишь я решаю, был ли там сотрудник канцелярии или нет.

Две ладони с грохотом упали на стол. Спикер ответил молодому щенку свирепым взглядом.

— Да даже если так, Павел Анатольевич, — прошипел он. — Я-то здесь при чем? У императора может возникнуть вопрос лишь к твоей компетентности как командира. Но никак не…

— Хватит.

Короткое слово обрушилось на помещение сорвавшимся с горы валуном.

Даже спикер неожиданно замолк.

— Я отлично разбираюсь в моторике людей, — объявил парень.

— А это-то тут при чем? — буркнул сам не ожидавший от себя такой реакции мужчина.

— Как там звали командира боевой группы? — спокойно спросил Павел. — Вопрос второй: как считаешь, сколько времени понадобится СИБ, чтобы установить личности всех присутствовавших в момент убийства Ивана Романовича?

Спикер осунулся. Резко. Словно на стену напоролся.

— Он… был там?

Олег Михайлович перестал выходить на связь двенадцать часов назад. У спикера не было времени проводить расследование и объявить розыск, но если парень не врет…

Сам Павел внимательно присматривался к лицу спикера.

— Вижу, понял, — спокойно констатировал он, поднимаясь со стула.

Мужчина даже не обратил на это внимания.

— Пойдем, сестренка, — предложил клановец. — Здесь справятся и без нас.

Девушка как-то механически поднялась со своего места и окинула взглядом напоминающих хирургическую бригаду старших родичей.

— Да, — глухо повторила она. — Справятся и без нас…

После чего молча шагнула в сторону выхода вслед за братом.

Глава 3

Глава 3

Михаил Павлович замер и оглянулся. За невесёлыми размышлениями он и заметить не успел, как дошёл от одного из конспиративных кабинетов Главы до лифтовой площадки.

«Чёртов мальчишка», — мелькнула раздражённая мысль в голове. Однако уже в фоновом режиме. Эмоции улеглись.

Почти.

— Чертов мальчишка, — одними губами для острастки артикулировал он.

Это стало точкой. Концом переживаний. Спикер взял себя в руки.

Да, его сделали. Грубо и жёстко. И на большую часть требований правящей