с серым лицом человека, который давно не высыпался. За ним вылезли замполит и еще пара штабных. Дзагоев пошёл навстречу, печатая шаг, вскинул руку, доложил. Брагин махнул — вольно — и они вместе пошли вдоль строя.

— Здорово, орлы! — бросил Брагин на ходу.

Голос сорванный, негромкий.

— Здра-жла-та-щ-полковник! — выдал строй вразнобой, и ветер унёс эхо в ущелье.

Брагин встал перед серединой строя, оглядел роту и коротко кивнул Гречко: начинай.

— Старший лейтенант Сидорин, выйти из строя!

— Есть! — я козырнул, чётко шагнул вперёд и развернулся лицом к роте, под самое знамя.

Гречко вышел вперёд, развернул бумагу. Ветер тут же рванул лист — замполит удержал, перехватил обеими руками, набрал в грудь воздуха и начал читать, громко, на казённый манер, каким читают указы:

— Указ Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик. О присвоении звания Героя Советского Союза начальствующему составу Красной Армии.

Ветер рвал слова в клочья, до задних рядов долетало через одно, и бойцы тянули шеи.

— За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом доблесть и геройство присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали Золотая Звезда старшему лейтенанту Сидорину.

Героя⁈ Ничего себе!

Калюжный, в первой шеренге, поймал мой взгляд и едва заметно ухмыльнулся. Он был там, под Севастополем. Он один знал, как всё вышло на самом деле — и какое там геройство, скорее везение пополам с бедой. Я отвёл глаза.

Брагин шагнул ко мне. В руках держал раскрытую коробочку, но смотрел не в неё, а мне в лицо — прямо, оценивающе. Героя в дивизии дают не каждый день, потому он и приехал сам, а не прислал кого помельче.

— От имени Президиума Верховного Совета Союза Советских Социалистических Республик, — произнёс он громко, на весь строй, и сорванный голос налился весом. — Вручаю вам, товарищ старший лейтенант, орден Ленина, медаль Золотая Звезда и грамоту Героя Советского Союза.

Он приладил мне на грудь сначала орден Ленина, выше — Звезду: небольшую, тяжёлую, тёплого золота, с номером на луче. Пальцы у него были холодные, неловкие от стужи; с застёжкой он провозился дольше, чем хотел, и вышло не парадно, а буднично. Потом подал грамоту — твёрдую, в красном коленкоре. Я принял. Бумага оказалась тяжелее, чем выглядела.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил я, как положено, и собственный голос показался чужим.

Брагин коротко кивнул — но не отступил, а обернулся к замполиту. У Гречко уже был наготове второй лист.

— И это ещё не всё, — сказал Брагин. — Читайте, товарищ замполит.

— Приказ командующего войсками фронта, — снова раздался голос Гречко. — Старшему лейтенанту Сидорину присвоить досрочно воинское звание капитана.

По строю прошёл шорох — в сравнении с Героем капитанство меркнет, но все равно этот день многие запомнят. Я — точно запомню!

— Служу Советскому Союзу! — повторил я.

— Заслужил, капитан, — сказал Брагин уже тихо, только мне, и крепко, по-мужски, пожал руку. — Носи. И гляди, чтоб не последняя.

Ветер рванул знамя, оно плеснуло алым, и грянула наша солянка. Вышло криво — труба пустила петуха, гармонь поехала куда-то вбок, бачок забухал не в такт — но они тянули, краснея от натуги, и над ущельем поднимался Интернационал. Нескладно, зато громко и от всей души. Строй подобрался, вытянулся.

Музыка смолкла, и ветер стал слышнее. Строй не распускали. Гречко снова шагнул вперёд, поднял вторую бумагу, заявив:

— Не одним Сидориным жива Красная армия. За отличие в боях под Севастополем и при выходе из Крыма награждаются бойцы его группы.

И стал читать — фамилия за фамилией. Названные выходили из строя по одному, вставали перед знаменем, а Брагин шёл вдоль короткой шеренги, привинчивал награды и жал руки.

Калюжному — орден Красного Знамени. Петро вышел набычившись, красный не то от ветра, не то от смущения и, пока Брагин возился с орденом, стоял навытяжку и косился вниз, на свою грудь, будто не верил.

Журавлёву и Льву — по ордену Красной Звезды. Лев принял орден строго, поправил очки на бечёвке и кивнул — так, словно получил не награду, а законно причитающийся результат. Забавно — ни он, ни Антон к гибели Манштейна не имеют.

Хасанову, Гурьеву и Кольке — медаль «За отвагу». Хасанов взял свою не дрогнув лицом, только пальцы на секунду стиснули серебро сильнее, чем надо. Гурьев удовлетворенно своей медали кивнул — знает, что заслужил — а Колька покраснел и заозирался, ловя чужие взгляды. Не хуже отреагировал и Федька, которому вручили «За боевые заслуги».

Мы с группой стояли перед знаменем, плечом к плечу, и местные глядели на нас как на пришельцев. Потом-то привыкнут, и быстро, а пока народу только предстоит выяснить, за что на самом деле нас здесь наградили.

И тут кто-то молодой из задних рядов не выдержал и звонко, на весь строй, выкрикнул:

— Качать Героя!

По строю прыснуло. Кто-то фыркнул, Аман завертел головой, не поняв, что случилось. И тут же, перекрыв и смех, и музыку, рявкнул старшина Кравчук:

— Я те покачаю! Разговорчики в строю!

Голос у него был такой, что музыканты чуть сбились.

— От души же, товарищ старшина, — ухмыльнулся молодой.

— От души с лопатой очко новое после обеда покопаешь, Поляков — ухмыльнулся в ответ старшина.

Строй грохнул, комдив с замполитом профессионально не стали вмешиваться в дисциплинарные меры в нижнем звене.

Поляков сник, его сосед, мужик средних лет, толкнул его локтем:

— Да ладно тебе, молодой.

— Цыц, Гнатюк, — нашел сил Кравчук и на него.

Речей Брагин толкать не стал. Кивнул мне ещё раз, пожал руку Дзагоеву, бросил пару слов про участок — что немец вот-вот навалится и чтоб глядели в оба — и пошёл к машине. Дел у него хватало, и моя Звезда была сегодня далеко не первой строчкой. Машина завелась, уехала, и за ней обнаружился знакомый в синих петлицах и с серыми глазами. Покосившись на него, Дзагоев поморщился, кивнул мне — иди — и принялся толкать речь перед строем вместо комдива. Ну а я пошел.

— Товарищ капитан, — с улыбкой кивнул он.

— Товарищ майор, — козырнул я в ответ. — Вы чего здесь?

Решив спустить нарушение субординации, Рудько спокойно ответил:

— Оперативная необходимость. Поздравляю с высокой наградой, Сидорин.

— Спасибо, товарищ майор, — поблагодарил я. — Само