простирающиеся по обе стороны от дороги огромные поля, которых ранее днём почему-то совершенно не заметила, наверное, слишком погруженная в собственные размышления.

Восклицаю, не до конца успев обдумать последствия:

— Остановите машину!

Определённо вздрогнув от моего громкого голоса, Дмитрий тут же выполняет просьбу и съезжает с дороги. Заглушает мотор и озадаченно глядит на меня.

— Что случилось, тебе плохо?

— Нет, — отрицательно мотаю головой, а после открываю дверь. — Вы только посмотрите, какая красота! Это же самое настоящее маковое поле.

Выбравшись на улицу, делаю глубокий вдох, от которого буквально начинает кружиться голова. Осматриваю представшую передо мной картину и не могу ею налюбоваться.

В свете заходящего солнца эти цветы настолько сказочно переливаются и создают какую-то особенную, неповторимую атмосферу спокойствия, отчего хочется остановить время и просто остаться здесь. Без высоченных многоэтажек, давящих на тебя со всех сторон, без вечных пробок и удушливого запаха стёртых об асфальт шин.

Слышу, как позади меня хлопает дверь машины, а после и приближающиеся шаги.

Молча подойдя, Дмитрий Николаевич тоже устремляет задумчивый взгляд в сторону этого огромного поля, после чего мы оба прислушиваемся к окружающей нас тишине, которую нарушает лишь пение сверчков. Через час или даже меньше солнце полностью скроется за горизонтом, но пока... Пока можно просто насладиться этим мгновением.

— Невероятно красиво, правда? — спрашиваю тихо-тихо, будто бы боясь нарушить эту безмятежность природы.

— Правда.

Оглянувшись на дорогу, я удовлетворённо подмечаю, что поблизости нет ни одной машины, ни одного человека, кроме нас. Сделав первый шаг вперёд, потом ещё один, приближаюсь к растущим цветам, продолжая вдыхать этот непередаваемый аромат сладкой свободы и лёгкости.

— Саша, скоро стемнеет, куда ты пошла?

Не отвечаю, но этого и не требуется, так как в следующую секунду принимаюсь бережно собирать для себя небольшой букет, и Дмитрий это прекрасно видит.

Начинаю тихонько напевать себе под нос более чем подходящую песню из старого репертуара своего начальника, не задумываясь о том, как выгляжу и звучу со стороны. Медленно продвигаюсь по краю растущих в своё удовольствие цветов, пока в один момент не спотыкаюсь, встряв в небольшую ямку.

— Ты себе там ноги сейчас переломаешь, — раздается голос стоящего на том же месте мужчины позади меня. Тихонько чертыхнувшись, он всё-таки подходит, касаясь моего плеча. — Всё, достаточно. Нам надо ехать.

Взглянув на маленький, но объёмный букет в своих руках, нехотя киваю и следую за ним обратно к автомобилю. Размещаюсь в салоне и бросаю последний взгляд на находящееся от меня справа поле. Опускаю голову вниз и тут же довольно растягиваю губы. Подношу цветы к носу и в очередной раз вдыхаю их запах.

Определённо уставший за этот день Дмитрий быстро обходит машину и садится рядом. Мы снова отправляемся в путь. Но пока едем по пустой трассе, я выдаю очередной нонсенс:

— А можно я буду называть Вас Димочкой?

— Чего? — удивлённо и даже растерянно вскидывает брови.

— Ну Димочкой. Вы же такой хороший...

— Мелкая, ты пьяна, и завтра тебе будет стыдно за все эти приключения.

— Это будет завтра. А сегодня можно? — смотрю на него, умоляюще хлопая ресницами. — Пожалуйста.

Засмеявшись, он качает головой, будто бы не веря, что я вообще отважилась на подобный вопрос, а затем глядит на меня снисходительно.

— Нет, Саша, нельзя.

Тут же обиженно дую губы и снова смотрю на дорогу перед собой, которая с каждой секундой становится всё менее освещаемой по причине исчезающего солнышка. Но не проходит и минуты, как опять обращаюсь к мужчине.

— Тогда спойте "Девушка заката", — вижу, как он вновь собирается мне отказать, а потому сразу добавляю: — Иначе её спою я. Но если я начну петь, у нас обоих завянут уши.

Взяв несколько мгновений на обдумывание подобной перспективы, шатен всё же не рискует весь оставшийся путь слушать мой отвратительный (и не совсем трезвый) вокал, а потому сдаётся.

— Ладно.

Радостно заёрзав на своём месте, я тут же тянусь к магнитоле и, подключив свой телефон, включаю нужный хит. Уменьшаю громкость, чтобы была слышна лишь мелодия, звучащая в такт, а затем поворачиваюсь всем телом к Дмитрию. Во все глаза уставляюсь на его профиль, в ожидании начала мини-концерта, устроенного специально для меня одной.

Наконец-то начинает напевать один из самых своих известных хитов периода нулевых годов. Одна из тех его песен, что пришлась в ту пору по душе и взрослому поколению, и молодому в качестве хита всех летних дискотек. На тот период, будучи совсем молодым, он пел куда более дерзкие песни жанра рок и тому подобное, однако временная смена музыкального агентства тогда таким образом дала о себе знать.

Поёт сначала негромко и как-то нехотя, но ближе к припеву голос его становится более расслабленным и даже весёлым.

Меня же слова и мелодия песни мгновенно уносят куда-то в доброе, далёкое прошлое.

Одними губами подпеваю, чтобы не портить этот прекрасный момент, а сама с наслаждением прикрываю глаза и прижимаю букет цветов ближе к своей груди. Ветер ненавязчиво треплет мои распущенные волосы через открытое окно, а тепло летнего вечера полностью обволакивает тело, укутывая в своих объятиях и даря такое умиротворение, какого я не испытывала уже очень и очень давно. Ну а божественный, ничуть не утративший своей силы и ставший за последние годы более глубоким голос Жданова лишь дополняет всю прелесть и сказочность этого вечера.

Когда песня завершается и Дмитрий тоже замолкает, я недовольно приоткрываю веки. Спрашиваю с надеждой в голосе:

— А можно ещё какую-нибудь одну?

— Александра, не наглей, — только и доносится мне в ответ.

Глава 4

Приоткрываю глаза и сонно моргаю, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте салона. Вдруг включается лампочка, даря достаточно хороший источник света, и только после этого я понимаю, что мы остановились.

Вынимаю из ушей наушники, выглядываю в окно и вижу автозаправку, затем подношу свой телефон к лицу и смотрю на время. Зеваю, прикрыв рот ладонью.

Только три часа ночи, а ехать нам ещё около двух.

Слышу приглушённые голоса с передних сидений, после чего со своего места поднимается Дмитрий Николаевич и выходит на улицу. Кроме водителя, больше никто не нашёл в себе сил составить ему компанию. Почти все в нашем автобусе сейчас мирно спят в той или иной позе сидя, а вот я, как бы ни старалась, так и не смогла уснуть достаточно крепко. Дремала — да, но поспать не удалось даже пару часов, хотя выехали в путь мы в девять вечера. Слава богу, осталась малая часть дороги.

Подняв руки,