горлу подступила неожиданная тошнота, а перед глазами всё поплыло, отчего я едва ли не падаю.

Осторожно положив на стол папки, медленно присаживаюсь обратно на стул, пытаясь побороть вид "танцующей" передо мной комнаты. Однако, даже через несколько секунд, это не проходит, а становится лишь хуже. Лоб покрывается испариной, тело мелко подрагивает, а губы пересыхают, и я на самом деле начинаю переживать о том, как бы не хлопнуться в обморок.

— Саша? — не замечаю момента, как в гостиную возвращается мой начальник. С трудом перевожу взгляд на него и тут же замечаю его озадаченное выражение лица. — Что с тобой?

— Всё нормально, я в порядке, — нагло вру и по собственной глупости пытаюсь вновь встать.

Сразу же ожидаемо опасно покачиваюсь на ослабших ногах, на этот раз по-настоящему испугавшись подобного самочувствия. Вовремя подошедший Дмитрий успевает подхватить меня до того, как я спотыкаюсь на ровном месте.

Тактично и крайне бережно обхватив одной рукой за талию, а другой взяв под локоть, он медленно ведёт меня к рядом стоящему дивану. Усаживает, а затем и вовсе заставляет прилечь, мягко надавив мне на плечо. Я как можно более удобно укладываюсь на подушку.

— Что это за дела такие, Александра? — теперь и в его голосе слышится неподдельная тревога, пока я продолжаю слабо моргать, видя перед собой исключительно размытые цвета. — Голова кружится или болит где?

— Голова, — слабо произношу сухими губами. Прикрываю глаза, но всё равно ощущаю, как меня штормит. — Наверное, резко наклонилась.

— Давай вызовем Скорую?

Чуть разлепляю веки и вижу, как он нависает надо мной, положив свою ладонь мне на лоб.

— Нет, не надо Скорую, пожалуйста. Я немного полежу и всё пройдет, правда.

— Уверена?

— Да.

Слышу, как мужчина куда-то уходит, но не спешу проверять, куда именно, так как всё ещё веду малоуспешную борьбу с тошнотой.

Неужели голова закружилась действительно из-за моих резких движений? Странно, но в принципе у меня такое уже бывало, так что беспокоиться точно не стоит. Пусть только быстрей всё пройдет, чтобы я могла спокойно вернуться к себе в номер и не тревожить ещё больше и так уставшего после долгого концерта начальника.

Не успеваю привыкнуть к тишине, как на мой лоб на этот раз опускается холодное полотенце, обмотанное поверх пакетика со льдом.

— Ну и напугала ты меня.

Наблюдаю за тем, как Жданов присаживается рядом со мной прямо на пол. Тяжело выдыхает.

— Побледнела как вон та стенка. Жуть просто.

Тихо засмеявшись, я наслаждаюсь холодом, который в данный момент приносит немалое ощущение облегчения. Хочу перехватить полотенце, чтобы держать его самостоятельно, но Дмитрий не позволяет, невесомо стукнув меня по руке.

— Я сам, лежи смирно, — командует на полном серьёзе, отчего я, кажется, впервые слышу такие нотки в его голосе. Спорить больше не решаюсь, молча подчинившись и устремив взор в светлый потолок над нами. — Вот скажи-ка ты мне лучше, кому из нас двоих тут сорок с хвостиком и кто этим вечером три часа подряд отплясывал на сцене? Это я сейчас должен валиться с ног и терять сознание. Молодое поколение, то же мне...

Едва ли не с наслаждением слушая это доброе ворчание с его стороны, я чуть вздрогнула от неожиданности, когда он что-то надел на мою руку. Только спустя пару секунд увидела, что Дмитрий собрался мне давление мерить, прихватив с собой тонометр.

Удивлённо взираю на него, пока сам шатен с крайне серьёзным видом занимается "установкой" аппарата. Заметив же моё любопытство, он понимает его немного по-другому, а потому поясняет:

— Да, я как старый и больной человек имею под рукой аптечку.

— Ничего Вы не старый, не наговаривайте на себя.

— Эх, видела бы ты меня, когда я действительно был молод и полон сил... — усмехается чуть грустно, словно бы вспомнив что-то из своей юности. Затем более лукаво и весело добавляет: — Но ты в те времена ещё под стол пешком ходила.

Поворачиваю голову и невольно задерживаю своё внимание на его лице. Да, появились морщины, но в остальном он такой же красивый и привлекательный мужчина, каким был десять, двадцать лет назад. Как и раньше, по нему сходят с ума тысячи женщин. Эти ямочки на щеках, которые теперь он, правда, скрывает за щетиной, этот особенный прищур его глаз, всегда горящих внутренним светом и озорством! Да и не так важна внешность, сколько душа. Душа, которая у него намного чище и добрее, чем у большинства моих знакомых.

Только вот, к сожалению, в современном мире доброе сердце сейчас ценится меньше всего. А это очень и очень плохо, ведь таким людям жить тяжелее, хотя должно быть с точностью наоборот.

Дождавшись сигнала аппарата, Дмитрий показывает мне экран, из-за чего приходится поспешно прервать своё внезапное любование им самим, испугавшись оказаться застуканной за этим делом.

— Немного пониженное, — отвечаю, увидев цифры своего нынешнего давления.

— Может, таблетку?

— Нет, мне уже лучше, честное слово, — уверяю его, на этот раз говоря чистую правду. Мне и правда стало заметно получше.

— Хорошо, тогда хочешь, телек посмотрим? — кивает на телевизор, висящий на стене. Я отрицательно качаю головой, стараясь не делать резких движений. — Могу спеть.

К моим щекам определённо возвращается румянец после того, как он подмигнул, демонстрируя свою фирменную ямочку в действии.

— Спасибо, но не стоит. Уже и так поздно, а завтра опять в дорогу. Вам отдыхать давно пора.

— Успеется. Обо мне не волнуйся, я еще ого-го! — ловко поднимается на ноги, снова оказавшись надо мной. — Лежи на месте. Я быстро покурю на балконе и вернусь. Провожу тебя к твоему номеру.

Кивнув, наблюдаю за ним до того момента, пока мужчина не скрывается из моего поля зрения, по пути прихватив пачку сигарет, лежащих на тумбочке.

Прикрываю глаза буквально на пару секунд, а просыпаюсь уже глубокой ночью.

Чуть приподнявшись на локтях, с изумлением обнаруживаю себя всё так же лежащей на диване в гостиной чужого номера. Свет полностью потушен за исключением слабо горящей настенной лампочки, холодного компресса рядом уже нет, мой телефон лежит на столе, а сама я заботливо укрыта сверху мягким пледом.

Взглянув в ту сторону, где находится спальня Дмитрия и где прямо сейчас он наверняка крепко спит, я благодарно улыбаюсь, а затем укладываюсь обратно на подушку, теснее кутаясь в тёплую ткань и вновь сладко засыпая.

Глава 3

Грустно вздохнув, отставляю от себя уже пустой бокал, где ещё несколько минут назад красиво сверкало красное вино, вежливо предложенное мне местным барменом. Чувствую, как перед глазами всё кружится от