— Вот потому мы и должны готовиться к любым вариантам, — спокойно произнес огромный Часовой, снова пристально глядя на меня. Иногда мне становилось неловко, когда я начинал на себе ловить такие взгляды от своих более опытных и старших товарищей. Нужели они думают, что я смогу дать им теперь ответы на любые вопросы?

Откашлявшись, я сказал:

— Все верно. Времени у нас всего ничего. И в виду неведомой, но однозначно страшнейшей опасности, я считаю, что необходимо срочно эвакуировать в Лютоград жителей всех находящихся между городом и моим Родовым имением деревень.

Корнедуб, уловив общий смысл, несколько раз попытался произнести больно мудрёное для него слово, в сердцах сплюнул и сварливо заметил.

— Ты хоть представляешь, как воспримут эти самые жители такую весть? Ежели мы объявим им, что пора скарб собирать да в город ризы тащить! А то ты тех же кленовцев не знаешь!

Я, усмехнувшись, пообещал:

— Меня послушают. Завтра же я отправляюсь в свой замок, по пути загляну в Кленовку и Латку. И гарантирую, что уже к вечеру к воротам города потянутся беженцы. С бабами, детьми, коровами и собаками. Вам останется только договориться с бароном Горем о размещении людей.

Кречет согласно кивнул.

— Правильно гутаришь, пострел. Наша первоочередная задача — сохранить как можно больше человеческих жизней. Так что не сомневайся, Федя, люди снимутся с насиженных мест и пойдут. Лучше потом порушеное заново построить, чем в землю лечь рядом со своим домом. Народ поймёт. Так же поговорю с Горем о допонительных силах на случай обороны. В распоряжении наместника от силы две тыщи человек. Это вместе с его охраной, патрулями, гарнизоном, стражниками и воздушными моряками. Для обороны всего периметра маловато. Надо бы из жителей набрать добровольцев еще хотя бы с тысчонку. А лучше полторы-две. Да наших воинов в броне четыреста душ. Плюс корабли. Поднимем в воздух «Громовержца» и средние десантные борта. Не жалеть ни алхимических кристаллов ни ядер. Если все встанем на бастионы, то, чтобы взять город, понадобится армия намного больше, чем та, что когда-то сокрушила Яроград. Намного больше. А я сомневаюсь, что Ведьмы сейчас пригонят сюда столько нечисти.

Рогволд, хмыкнул, обращая на себя внимание, и сухо произнёс:

— Если все успеем в срок и так, как задумали, то этого может оказаться достаточно. Но здесь всплывают два крайне неприятных момента. Первый. Мы удержим любого известного нам противника, если только Ковен не придумал нечто совсем уж невероятное. И второй. Если на приступ не пойдёт кто-то из Верховных. Мы с Трофимом, конечно, сделаем все возможное. Еще привлечём всех толковых городских чародеев и корабельных ротозеев, но…

Все понимали, что настоящих боевых магов у нас только два. И снова все посмотрели на меня, чуть ли ни как на главного специалиста по убийству Ведьм. Я буркнул:

— С Ухорой я совладал, не спорю. Даст бог и супротив кого покруче выстою. К тому же… Вы все почему-то забыли о нашем главном козыре.

Кречет, недоверчиво покачав головой, пытливо посмотрел на меня. В его голосе сквозило плохо скрываемое жгучее любопытство.

— Да что же это за зверь такой, этот твой " Иерихон"? И ты уверен, что он будет работать, а ты сможешь с ним управиться?

Улыбнувшись, я сказал:

— Если наши первые с Игнатом прикидки окажутся верными, то после того, как я подниму его на поверхность, Ковен подумает дважды, прежде чем решится напасть на нас. Если только не выступит раньше. Потому уже завтра же лечу домой. А пока предлагаю отправиться в подвалы, потолковать с нашими ценными пленниками и наконец-то заняться настоящим делом.

Коротко хохотнув, Корнедуб с гордостью, словно самолично родил и вырастил меня, одарил отеческим взором и громко заявил:

— А что, парень правильно гутарит! Пора бы уже и пощупать наших политических узников. Трофим, поди, уже заждался!

* * *

В подземных уровнях, находящихся глубоко под основанием громадной Цитадели, было, как всегда, сыро, прохладно и остро пахло мускусом, прогорклым маслом, кожей, железом и копотью. Трофим встретил нас невозмутимым взглядом и лишь по привычке пожурил:

— Я, между прочим, отвлекаюсь от важного научного изыскания. Да и действие алхимического препарата не долговечно. Долго же вы сюда шли!

— Знаем мы, какие у тебя эти, изыскания, — буркнул, звеня кольчугой, надетой поверх плотной форменной куртки, Корнедуб. — Опять будешь из какой-то образины кишки вытаскивать… Готовы ли наши голубки?

Трофим, ведя нас за собой, проворчал:

— Готовы. Глеб уже с пол часа как под воздействием зелья. И примерно столько же у вас осталось. Дальше его опаивать опасно. Только завтра сможем повторить.

Кречет резко произнёс, нависая над субтильным волшебником, как скальный утёс:

— Нет у нас лишнего времени, Трофим. Думаю, и тридцати минут хватит. Что с бароном?

Трофим отрицательно покачал головой, а Рогволд понимающе кивнул, словно иного и не ожидал:

— На Рыкова препарат не действует. Я уже все перепробовал. Погружал в магический сон, наводил Глаз морока, но без толку. А зелье для него всё равно что обычная полынная настойка. Знай себе сидит: то зубоскалит, то грозится нас всех на виселицу отправить. Одно хорошо, когда он бесчувственным был, я у него зубчик-то хитрый выковырнуть успел.

А вот это была уже моя заслуга. Я сразу, по прибытии в крепость, шепнул Кречету, чтобы плененному барону пасть самым внимательным образом осмотрели. Не думаю, что он бы решился на отчаянный шаг. Рыков слишком самовлюблён и спесив и будет на последнего надеяться на свое оправдание. Но мало ли… А вот опоить его специальным волшебным зельем, чтобы, впав в транс, он сделался разговорчивей, ожидаемо не вышло. Вениамин высший аристократ, помимо того, что Часовой. И подобные ухищрения на него не действовали. Как и гипноз, называемый здесь Глазом морока. Хорошо хоть, на Глебе все это шаманство сработало.

Мы вошли в небольшую камеру, подле которой дежурили два матёрых вооружённых воина. За железной толстостенной дверью оказался каменный мешок, где из удобств были только охапка соломы на полу, зарешеченная отдушина под самым потолком, да грязное ржавое ведро. Зато украшения в виде прибитых к стене стальными костылями длинных толстых цепей с кандалами-браслетами, выдавали бесплатно. Отличное местечко для подлого предателя, из-за которого уже погибло немало хороших людей.

Глеб, скорчившийся на полу, с запавшими глазами, осунувшийся и вроде бы даже исхудавший, встретил нас заторможенным тяжёлым взглядом. Зазвенев цепями, он поднялся с прелой соломы и, насколько было возможно гордо в его положении, встал на ноги. Но я видел, что в его осоловевших от зелья глазках плещется затаённый страх.