— Нет никакого письма! Работай уже, — выплевывает она и спешно уходит в комнату Лиандры.

Выпытывать у нее правду все равно нет никакого смысла — она не признается. Возможно, письма, и правда, уже нет. Скорее всего, оно сожжено и развеяно по ветру.

Горькие слезы текут по щекам и оседают на губах.

Доченька… Элиночка… Каких-то десять минут назад я слышала именно эти слова в свой адрес. И как же легко они трансформировались в никчемную и неблагодарную, стоило дракону покинуть наш дом.

Конечно, я понимаю, что ласковые слова звучали не всерьёз, но все равно обидно. Лишнее напоминание о том, что судьба еще в раннем детстве лишила меня самого родного и близкого человека, который мог бы произнести эти слова искренне и от всего сердца.

Если бы мама была жива, моя судьба сложилась бы иначе. Но этого все равно не исправить, поэтому не стоит лить слезы напрасно и лишний раз терзать свою душу.

Тем более что судьба моя неожиданно налаживается. Еще немного, и я навсегда покину этот дом, стану самой счастливой девушкой на свете и женой невероятного Атрэя Эйверса…

Этими мыслями я и утешаю себя в последующие дни. И грустить приходится все меньше, ведь мне стали приходить от Атрэя подарки, украшения к свадьбе… И с каждым таким подарком всего есть записка: «Моей истинной Элине от фира Атрэя».

Я никогда не мечтала о драгоценностях, но сейчас они греют мне душу. Потому что для меня это нечто большее, чем дорогие вещи — это знаки внимания от моего будущего мужа.

И я нутром чувствую, как наша связь становится крепче с каждым днем. Сердце выпрыгивает из груди, а в животе разгорается пламя при мыслях о моем драконе. И я уже не сомневаюсь в том, что все это по-настоящему.

Лучшая мастерица нашего города шьет для меня свадебное платье и наряды для мачехи и трех моих сестер. Обувщик изготавливает туфельки и башмачки исключительно под мою ногу. А парфюмеры кропотливо создают для меня ароматы, которые будут идеально гармонировать с моей кожей.

Столько стараний, столько внимания к моей персоне… Это что-то невероятное, будто я стала настоящей принцессой! Но у меня это вызывает больше неловкости, чем восхищения. Однако Атрэй все это делает для меня, и я принимаю происходящее, стараясь не думать, что я такого недостойна.

Спустя две недели раздается стук в дверь. Бросаю в таз мокрое белье, вытираю тыльной стороной ладони пот со лба и заправляю выбившиеся пряди волос за уши.

Спешу открыть. И ожидаю увидеть на пороге кого-то из мастеров, но… Передо мной сам Атрэй — мой истинный. И я тут же теряюсь под его взглядом.

Не знаю, что сказать ему, что сделать. Голова кружится, а губы расплываются в несдерживаемой улыбке. Так много слов я хочу сказать, но почему-то все они застряли где-то в горле и никак не выходят наружу.

— Здравствуй, Элина, — с лукавым прищуром произносит Атрэй. — Я тебя забираю.

— Забираешь? — растерянно переспрашиваю я.

— Да, — кивает он. — Завтра состоится наша свадьба. Ночь перед ней ты проведешь в моем доме.

Глава 4

Слуги, сопровождающие Атрэя, забирают мои вещи и относят в карету. Вся моя жизнь уместилась лишь в двух узлах, а если бы не подарки Атрэя, то и одного узелка бы хватило.

— Фир Атрэй, добро пожаловать, — лепечет мачеха, выскочив в прихожую. — Проходите, пожалуйста. Мы сейчас стол накроем. Я вас с сёстрами Элиночки познакомлю.

— Благодарю за приглашение, но мы уезжаем, — сухо отвечает он. — Уже завтра состоится наша свадьба. Будем рады видеть вас на церемонии.

— Как, уже завтра? — охает она и хватается за сердце. — Надо же! Я не ожидала, что мне так скоро придется попрощаться со своей доченькой.

От досады и злобы прикусываю внутреннюю сторону щек. От речей мачехи фальшью несет за версту, и даже фир Атрэй, который не в курсе наших отношений, наверняка все понимает.

— Прощайся, Элина, — ровным тоном произносит мой будущий муж. — Я подожду тебя на улице.

Он выходит и прикрывает за собой входную дверь. А я даже не понимаю, для чего осталась в доме. Прощания никому из нас точно не нужны, а выслушивать очередные колкости я тем более не хочу.

— Что ж, всего тебе хорошего, Элина, — произносит мачеха с натужной улыбкой. — Очень надеюсь, что ты не обесценишь все то хорошее, что я дала тебе. И не забудешь замолвить доброе словечко о своей семье перед своим мужем.

— Что вы, — мотаю головой. — Как я могу обесценивать то, чего не было?

Это ведь правда. Я не лукавлю и не язвлю, а просто говорю прямо. У меня появилась возможность более не скрывать своих чувств и мыслей.

— Ты сейчас это серьезно? — изумляется мачеха и выдавливает скупую слезу.

Не хочу даже слушать ее попыток перевернуть всю нашу жизнь и откопать в ней то, что можно было бы причислить к ее хорошим поступкам по отношению ко мне. Поэтому я сразу говорю то, что она хочет сейчас услышать:

— Не волнуйтесь, я не стану жаловаться на вас фиру Атрэю и отзываться о вас в плохом свете. У меня нет желания отплатить вам тем же, что вы делали со мной все эти годы. Но и лгать я тоже не стану, так и знайте. Мой будущий муж не услышит про вас как ничего плохого, так и ничего хорошего. До свидания. Хотя нет, лучше прощайте.

И с этими словами я резко дергаю дверь на себя и выскакиваю на улицу, пока не получила развернутого ответа, почему я не права, ну или же тряпкой по лицу.

Сердце гулко случит в груди. Часто дышу, и голова начинает кружиться от большого притока кислорода.

Вот и все. Я на свободе и теперь шагаю к новой лучшей жизни, в которой уже никто не станет мною помыкать и использовать, словно я бездушная вещь.

Быстро шагаю к карете, возле которой стоит фир Атрэй, и замираю напротив. Он подает мне руку, чтобы помочь взобраться по ступеням, и касание наших ладоней провоцирует электрический разряд по всему телу.

Замираю и смотрю в его небесно-голубые глаза, которые гипнотизируют меня, манят в свою бездну. Забываю, как дышать.

Что-то необъяснимое и безумное происходит со мной