Начальник стражи постучал ещё несколько раз, его голос становился всё более раздражённым, угрозы — всё серьёзнее.

— Открывайте немедленно, иначе я сломаю дверь!

Я сглотнула, чувствуя, как ладони вспотели, но заставила себя говорить спокойно и с вызовом:

— Никуда я сейчас не пойду! Так и передайте вашей… как там её? Уходите! Нечего шуметь, ребенка разбудите!!!

За дверью повисло молчание. Наверное, этот тип не ожидал такого напора и дерзости. Я затаила дыхание, прислушиваясь. Затем услышала удаляющиеся шаги. Он ушёл.

Меня слегка потряхивало от напряжения, но я знала, ради кого это делаю. Этот ребёнок… Удивительно, но я воспринимала его как своего. Ведь, по сути, я только что его родила. Он мой. Такой же мой, как Ваня и Алёша. И я буду стоять за него горой. Я порву любого, кто попытается нам навредить!

Я почувствовала упадок сил. Всё-таки после такого стресса нужно было лежать, отдыхать, но такой возможности у меня не было. Нужно было немедленно собирать вещи.

Никаких чемоданов, конечно, здесь не нашлось. Я выгребла из ящиков всё, что могло пригодиться. Тёплые вещи, несколько кусков ткани, которые можно было использовать как перевязь или даже простыню.

Затем мой взгляд наткнулся на небольшую, едва заметную дверь в тёмном углу. Я с замиранием сердца подошла и осторожно толкнула её.

Кладовка.

Я облегчённо выдохнула. Это было крохотное помещение, заставленное полками, в углу стояло простое отхожее ведро — прекрасно. Здесь же обнаружился старый сундук. Я с трудом приподняла массивную крышку, и в лицо пахнуло пылью и затхлостью.

Но внутри…

Я ахнула.

На дне сундука лежали платья — роскошные, расшитые бисером и камнями. Настоящее произведение искусства. Длинные, тяжелые, ткань струилась между пальцев, переливалась в тусклом свете. Я в восхищении провела рукой по вышивке.

— Боже…

Сколько же они стоят? Взять бы с собой… такую красоту всегда можно продать.

Но как я утащу всё это на себе?

Как назло, денег среди всего этого великолепия не нашла.

Выбрала самые красивые, но при этом не слишком громоздкие платья, тщательно свернула их и сунула в котомку, которую обнаружила тут же, на стене.

Остановилась.

Провела рукой по лбу.

Иногда мне казалось, что это просто сон. Что стоит моргнуть — и я проснусь в своей постели, в своей жизни.

Но, чёрт возьми… это было слишком реально.

Нельзя было обманываться. Похоже, обращаться за помощью здесь не к кому. Не могла надеяться на то, что меня здесь оставят. Это не те люди.

Но и я не та женщина, которой они меня считают. Совсем не та. Я слеплена из другого теста.

Пусть только попробуют причинить мне зло!

Уснула я только к утру, измождённая и обессиленная. За ночь несколько раз просыпался малыш, приходилось его кормить. К счастью, с этим проблем не было. Пока ещё у груди было молозиво. Скоро и молоко прибудет, а значит, нужно будет где-то сцеживать его, чтобы не пропало. Но я старалась не думать о грядущих трудностях.

Назвала его Серёжей.

В честь моего отца.

Серёженка был хорошеньким мальчиком — пухленьким, с тонкими светлыми волосами. Я испытывала глубочайший трепет, держа его на руках. Да, я уже безумно его любила.

* * *

Утром меня разбудил резкий, гулкий стук… нет, скорее грохот в дверь.

Я подскочила, мгновенно чувствуя головокружение. В первое мгновение даже не могла понять, где нахожусь. Но, когда память вернулась, сразу же поспешно поднялась.

Ноги дрожали.

Ужасно хотелось в туалет.

— Открывайте! — заорал всё тот же бас, глухо вибрирующий от ярости. — Госпожа Тамара Павловна требует, чтобы вы немедленно убирались отсюда! Или мы выломаем дверь и выбросим вас сами!

Я понимала, что этот мужчина не шутит. Он исполнит свою угрозу без малейших колебаний.

Поэтому я крикнула:

— Мне нужно одеться! И не стучите, разбудите ребёнка. Я уйду. Не нужно устраивать тут истерик…

Кажется, мужчина снова был ошеломлён — и моим тоном, и словами, потому что замолчал. Потоптался некоторое время у двери, а затем, видимо, ушёл.

Я же едва успокоила своё бешено колотившееся сердце.

* * *

Первым делом сходила в туалет. Затем, не теряя ни секунды, начала лихорадочно одеваться.

Малыш проснулся, начал хныкать. Кстати, отсутствие подгузников усложняло дело. У меня в углу уже валялась целая горка испачканных пелёнок. Но сейчас было не до стирки.

Оставшиеся чистые пелёнки я сложила в ту же котомку. Потом подумала-подумала… и сорвала простыню с кровати. Её тоже пущу на пелёнки.

Потом пришлось снять штору. В неё замотала одеяло, некоторые дополнительные вещи — те, что нашла. В итоге получился довольно большой узел с тряпками.

Остановилась посреди комнаты и выдохнула.

— Боже, — прошептала я. — Что будет дальше? Пожалуйста, будь со мной!

* * *

За ворота меня провожали изумлёнными взглядами.

Кажется, это было огромное поместье. Я смогла рассмотреть его только в нескольких местах, но по размерам и архитектуре оно больше напоминало дворец.

Провожать меня высыпали слуги. Два-три десятка человек в одинаковых одеждах стояли на крыльце и у ворот, не зная, куда девать глаза. Некоторые женщины даже прикладывали к лицам платочки, мужчины выглядели напряжёнными и испуганными.

Но ни мой «муж», ни эта Тамара Павловна провожать меня не вышли.

Начальник стражи оказался здоровенным дядькой с седыми усами. Он смотрел на меня сурово, с презрением, даже с ненавистью. Я старалась его игнорировать.

Он лично довёл меня до ворот.

Огромный узел, который я тащила на плече, оттягивал его своим весом. Котомку я перекинула через второе плечо. Ребёнка, тщательно закутанного в тёплое одеяло, держала обеими руками, прижимая к груди.

Глава 5. Спасительное упрямство…

Я выдохнула и зашагала по колее.

Подъём на вершину холма оказался делом непростым. Организм был ослаблен, всё тело ныло после родов. Тяжесть вещей, которые я несла, нещадно оттягивала меня вниз, каждая мышца протестовала, но останавливаться было нельзя.

Ребёнок зашевелился в руках, и я крепче прижала его к груди.

Разум атаковали мысли страха.

А что, если не справлюсь?

Подобного в моей жизни ещё не было. Одна, в чужом мире, после родов, с младенцем. Холод, стужа. Я не знаю, куда идти…

А вдруг впереди лишь бесконечный лес, и мы просто замёрзнем?

Паника попыталась пробить мой внутренний щит, но я сжала зубы и изо всех сил оттолкнула её прочь.

Нет уж.

Не дождётесь.

Я не сдамся.

Тот, кто сдаётся, погибает. А тот, кто борется, выживает…

Эта мысль подкрепила меня, придала сил. Я решительно ускорила шаг,