— Не паясничай! — потребовал условно живой сотрудник правоохранительных органов и сказал фельдшеру: — Я поприсутствую и пациента проконтролирую.

— Не положено так-то, — замялся сотрудник института. — Но раз по линии госбезопасности…

Упырь кивком указал мне на дверь. Я поднялся со стула, заложил руки за спину и шаркающей походкой киношного арестанта двинулся через приёмный покой в указанном направлении. По затылку немедленно прилетело свёрнутой в трубочку газетой.

— За что, гражданин начальник⁈

— Сказано же было: не паясничай! Допрыгаешься!

В первом кабинете вёл приём лесной эльф. Долговязый белобрысый врач в белом халате принял от санитара мои документы и разрешил:

— Присаживайтесь! — Но уже буквально секунд через пятнадцать вскинулся: — Двойное убийство⁈ Почему пациент не зафиксирован должным образом?

— Товарищ из органов пообещал проконтролировать.

Эльф искоса глянул на упыря, покачал головой и уточнил:

— Под яростью был?

Я вздохнул.

— Да какая разница? У меня ж второй пси-разряд. В полной мере осознаю себя в любом состоянии.

Врач передвинул к себе какой-то бланк и повторил вопрос:

— Так да или нет?

— Нет.

Он задал ещё несколько вопросов, а когда опросный лист оказался заполнен, пришёл черёд психологических тестов. Для начала потребовалось три раза кряду отсортировать разноцветные квадратики в порядке предпочтения оттенков, затем мне начали показывать мазню, именовавшуюся в нашем мире кляксами Роршаха. К ним подмешали пустой лист, и в ответ на вопрос о том, что там изображено, я без заминки сообщил:

— Свобода!

Врач сделал стойку.

— Поясни!

— Белое — значит, снег. Получается, всё снегом замело, и только я па тундре, па…

По затылку вновь прилетело свёрнутой в трубочку газетой, а эльф вроде как даже обиженно спросил у приложившего меня упыря:

— Он издевается, да?

— Он в шоке. Он двух человек сегодня жизни лишил.

— В порядке необходимой обороны! — счёл нужным отметить я, обернулся и предупредил: — И полегче с газеткой. Укушу.

— Ладно, — буркнул эльф, — спишем на шок. — И повторил: — Так что изображено на листе?

— Изображение отсутствует.

— Так-то лучше. — Врач отложил карточки, словно опрос затевался исключительно ради одного только этого пустого листа и предупредил: — Станешь шутить с профессором, такой диагноз поставят, что за счастье будет просто ежедневными клизмами отделаться. — И он протянул орку-фельдшеру заполненные бланки: — Проводи.

Я врачу поверил и в следующий кабинет прошёл тихо и скромно, а там — целая комиссия. Круглолицый упитанный дядечка и худощавый белобрысый эльф пили чай, ещё один эльф, только темноволосый и крепко сбитый, раскладывал на столе перед собой авторучки и ровнял стопку листов.

Сопроводивший нас сюда орк указал мне на стул посреди помещения, после чего положил документы на стол и вернулся, встал за спиной так, чтобы в один миг оказаться рядом. Упырь же подошёл к сотрудникам института и обменялся со всеми вполне себе приятельскими рукопожатиями.

— Опять у вас всё с подвывертом, — вздохнул круглолицый дядечка, определённо имея в виду меня.

— Работа такая, — развёл руками сотрудник госбезопасности.

— Полагаете, рассматриваемый объект не представляет опасности для общества?

— Полагаем, — подтвердил представитель госбезопасности и кинул на меня предостерегающий взгляд, но я всерьёз отнёсся к заявлению эльфа из предыдущего кабинета и потому от требования именовать себя не «объектом», а «субъектом» воздержался.

— Посмотрим, посмотрим, — вновь вздохнул явно скептически настроенный профессор. — Так вы, юноша, получается, людей сильно не любите?

— Чего это? — озадачился я. — У меня лучший друг из ваших. Из людей, в смысле.

— Да неужели? И кто же это, если не секрет?

— Фельдшер дядя Вова. Правда, он упырь.

— То есть, вам нравятся мёртвые люди? — поинтересовался тогда у меня профессор.

Я перевёл взгляд на сотрудника госбезопасности.

— Таки да? А дядя Вова утверждал, что он условно живой.

Профессор легонько постучал по столу.

— Пациент, вам нравятся мёртвые люди?

День выдался не из лёгких, и я не удержался, дал выход раздражению:

— Нет, я мяса не ем.

Повисла напряжённая пауза, после которой дядечка спросил:

— А почему ты воспринял мой вопрос исключительно в гастрономическом плане?

— Так сами решили мне шовинизм пришить! — ухмыльнулся я. — А где шовинизм, там и людоедство. Орк же!

Занимавшийся катушечным магнитофоном эльф отвлёкся от аппаратуры и спросил:

— Вы испытываете раздражение? Насколько оно сильно по шкале от одного до десяти?

Я озадаченно хмыкнул.

— На троечку, пожалуй.

Профессор кивнул и уточнил:

— А в момент инцидента насколько была сильна злость по этой шкале?

— На нуле.

— Получается, двойное убийство было совершено не под влиянием эмоций?

— Ля-я-я! — протянул я досадливо. — Получается, я не собирался никого убивать!

— Но убили?

— Так получилось

— И может получиться вновь?

Я задумался, затем покачал головой.

— Нет, не думаю. Точно нет! Снаряд в одну воронку дважды не падает.

— Ну-ну, — усмехнулся профессор, и тут распахнулась дверь, в кабинет прошло умертвие.

Хотя скорее всё же — прошёл. Был это бледный человек средних лет с мерцавшими синим светом глазами, который вместо обычного для умертвий дождевика с капюшоном облачился в простой деловой костюм.

— Комиссия в сборе! — объявил темноволосый поморский эльф, оказавшийся этой самой комиссии секретарём.

Эльф лесной и потому светловолосый дождался, когда умертвие займёт место за столом и включил катушечный магнитофон на запись, после чего секретарь скороговоркой протараторил вступительную часть с указанием даты и времени заседания, объявлением вслух моего имени и перечислением всех присутствующих.

— Гудвин, поведай нам о случившемся своими словами, — первым делом попросил профессор.

Я тяжко вздохнул и в который уже раз взялся рассказывать о событиях сегодняшнего дня:

— Заступил на смену в бригаду скорой помощи. Поступил вызов, поехали. В арке — хрясь! — лобовое столкновение! Меня опрокинуло, а ещё подняться не успел, как — брямс! — задние дверцы распахнулись, и в нашего фельдшера из ружья для подводной охоты гарпуном — фигакс! Гарпун — в кейс. Кейс для препаратов строгой отчётности стальной, рикошет! А фельдшер — упырь. Он наружу ка-а-ак ломанётся! Ему навстречу из пистолета — бац-бац!

Тут профессор не выдержал и дал знак лесному эльфу, а когда тот остановил запись, обратился к моему сопровождающему:

— Пациент издевается над нами или галлюцинирует?

Упырь покачал головой.

— Пока что он предельно точно излагает обстоятельства инцидента.