Думаешь, так сложно воспоминания подрихтовать? Нет, помочь вспомнить то, чего не было — это действительно постараться надо, а вот заставить кое-что забыть несказанно проще.

— Они ж при исполнении были! — чуть ли не прошипел я в ответ.

— Именно! — кивнул дядя Вова и несколько раз гулко бухнул, закашлявшись, даже постучал себя ладонью по груди. — Это получение санкции на ментальное вмешательство лишь упростило.

Я в правовую сторону вопроса предпочёл не углубляться, вместо этого задумчиво произнёс:

— Понять не могу, на что Михалыч рассчитывал…

— В смысле — на что рассчитывал? — удивился упырь. — Тебя действительно интересует, почему он по кривой дорожке пошёл, зная о неминуемом воздаянии?

— С этим пусть следствие разбирается, — мотнул я головой. — О нападении речь. Вот на что он надеялся, а?

— Известно на что! — скривился дядя Вова. — На то, что они меня с тобой пришьют, заберут кейс с препаратами строгой отчётности и выставят всё так, будто именно за ними преступники и охотились.

— Пришьют? — ухмыльнулся я. — Недоделанный экстрасенс и три чудака с ножом, револьвером под мелкашку и ружьём для подводной охоты пришьют упыря и орка-экстрасенса?

Дядя Вова воздел к потолку указательный палец.

— Именно что с ружьём для подводной охоты! — веско произнёс он. — Стрела там какая? Правильно — стальная. Вот!

— И что с того? — не понял я.

Упырь вновь закашлялся и даже сплюнул мокроту в носовой платок, прежде чем пояснить:

— Не попади гарпун в кейс, Михалыч бы на него напряжение подал и потроха мне поджарил. Ну а тебе, экстрасенс недоделанный, и мелкашки за глаза хватило бы. Понаделали бы дырок, а затем просто добили.

Я зябко поёжился.

— Суки!

— Суки! — согласился со мной дядя Вова и вдруг согнулся, скрюченный неожиданно сильным приступом кашля в три погибели, а после и вовсе повалился на пол и забился в судорогах. На бледных губах выступила кровавая пена.

— Ноль-три звони! — рявкнул я на опешившего секретаря, а сам подскочил к двери кабинета, распахнул её и крикнул: — Человеку плохо! Упырю, в смысле!

Все мигом выскочили в приёмную, и прокурор начал сыпать распоряжениями, но упырь из госбезопасности его перебил:

— Нужно колоть антигистаминное! — Он навалился на фельдшера и позвал меня: — Помогай!

Вдвоём мы худо-бедно зафиксировали дядю Вову, и я спросил:

— Может, ему крови дать?

— Нельзя! Его с неё и корёжит! Аллергия!

Я подумал, что до приезда бригады скорой помощи бившийся в корчах фельдшер точно не дотянет, но тут из коридора в приёмную ворвался средних лет дроу в штатском с чемоданчиком вроде тех, в которых мы таскали по вызовам препараты из числа обычных.

Крепко сбитый блондин моментально сориентировался в происходящем и скомандовал:

— Держите его!

На то, чтобы отломить кончик ампулы и наполнить стеклянный шприц у него ушло совсем немного времени, но дядя Вова за эти секунды едва не перешёл из разряда условно живых в категорию безусловно мёртвых. Надсадный кашель сменился сдавленным сипом, а рывки ослабли, фельдшер засучил ногами по полу.

Наверное, именно поэтому тёмный эльф и не стал распарывать пациенту рукав и возиться с веной в сгибе локтя, а сначала сделал инъекцию прямо в шею и только после этого распорядился:

— Освободите ему руки!

Ножа у меня при себе не было, и мелькнула мысль непременно что-нибудь в этом роде купить, а вот упырю из конторы никаких подручных средств не понадобилось вовсе: в пару неуловимых движений он превратил рукава белого халата в сплошные лохмотья. Ногти — что твои бритвы!

Повторный укол оказался ещё даже действенней первого, и дядя Вова разом обмяк, а его дыхание хоть и осталось прерывисто-неровным, но из него полностью пропали сипы и хрипы. Дроу-медик тем временем наполнил сразу три шприца, выложил на стол спортивный секундомер и сказал секретарю:

— По моей команде начинай отсчёт! По пятнадцать секунд!

Первым он вколол нейтрализатор, и лицо фельдшера начало стремительно сереть, но окочуриться дядя Вова не успел, поскольку четверть минуты спустя тёмный эльф сделал инъекцию антидота, а ещё немного погодя пришёл черёд и пси-концентрата.

— Всё! — заявил он, поднимаясь после этого на ноги. — Состояние я стабилизировал, дальнейшее выходит за рамки первой помощи и находится вне пределов моей компетенции.

— Жить будет? — спросил прокурор.

Медик глянул на упыря из конторы и скривил уголок рта.

— Продолжит существовать. Если, конечно, в разумные сроки прибудет реанимационная бригада.

В итоге дроу ещё только акт расхода пси-концентрата подписывал, когда в приёмную заявились врач, фельдшер и парочка крепких санитаров. Дядю Вову погрузили на носилки и унесли, дабы доставить в реанимационное отделение родной третьей городской больницы, ну а мне выпало посетить медицинское заведение иного рода: отправили в институт судебной психиатрии и чего-то там ещё.

— А никак без этого не обойтись? — недовольно пробурчал я, когда упырь из конторы завёл меня в приёмный покой.

— Прокурор не счёл нужным отходить от правил, — пожал тот в ответ плечами.

— Он прям всех убийц на освидетельствование отправляет?

— Не всех. Только орков.

— А-а! — понимающе протянул я. — А-а-а!

Упырь кивнул.

— Нам, к слову, тоже в твоей адекватности удостовериться лишним не будет. Стороннее мнение никогда не помешает. И это всё не показуха, а всерьёз — ты уж постарайся в дурку не загреметь.

Я промолчал.

В приёмном покое института с аквариумом регистратуры условно живой сотрудник органов безопасности отдал направление дежурной медсестре, после чего уселся на стул для посетителей и развернул газету. Я плюхнулся рядом, подумал, не попросить ли один из листов, но читать настроения не было, поэтому просто откинулся на спинку и закрыл глаза.

Минут пять спустя в приёмный покой заявился горный орк в белом халате — высокий и скорее жилистый, нежели мускулистый, с зеленовато-серой кожей. Он пролистал мои документы, огляделся и спросил:

— А где душегуб-то?

Не вставая со стула, я поднял руку и сказал:

— Туточки я!

— Двойное убийство? — уточнил фельдшер. — И вот так…

Упырь сложил газету и пояснил:

— Он смирный.

— Все они смирные, — покачал головой орк. — А потом кровь на потолке и кишки на стенах.

— Страсти какие! — напоказ поёжился я и обратился к своему сопровождающему из конторы: — Может, ну его — это освидетельствование? Может, сразу