сотник? — указала она на Густава. — Он мой отец?

— Да, — подтвердил Карл и обеспокоенно спросил: — С тобой точно все в порядке?

— Кормили отвратительно.

— Вопрос не об этом.

— Переживу, — отрезала девчонка и вновь замкнулась в себе.

Я велел кучеру ехать в порт, прикрыл дверцу и очень мягко произнес:

— Луиза, мне очень важно знать, с тобой еще кого-нибудь держали?

Девчонка сначала глянула на Вадера, потом мотнула головой:

— Нет, никого.

— Ты уверена?

— Не дави на нее, — попросил Густав.

— И в мыслях не было, — ответил я и едва не свалился с лавки, когда карета неожиданно резко замедлила ход.

С улицы донесся разговор на повышенных тонах, дверца слегка приоткрылась, и к нам заглянул Хмурый.

— Облава. Готовьтесь уходить дворами, — тихонько произнес он. — На счет три…

— Обожди, — попросил я и осторожно выглянул на улицу.

Дорогу перегородили несколько верховых стражников, от соседнего перекрестка, отрезая путь отступления, спешили полдюжины вооруженных алебардами бойцов.

— Всем выйти! — рявкнул командир конного патруля.

— Вы не имеете права! — угрюмо пробурчал кучер. — Я везу пахартского вельможу, будет большой скандал!

— Не важно!

— Вы пожалеете, — продолжил настаивать на своем подручный Хмурого. Он понизил голос и с явственной угрозой добавил: — Точно пожалеете…

Командир патруля подался вперед и столь же тихо ответил:

— От меня ничего не зависит. — После выпрямился и вновь рявкнул: — Выходите!

Хмурый беззвучно выругался и потянул меня наружу.

— Пошли! — прошипел он. — Парни прикроют…

— Успокойся! — попросил я и достал пропуск, полученный от болезного господина. — Пусть покажет.

Головорез нахмурился и передал прямоугольник плотной бумаги кучеру.

— Наш гость обладает неприкосновенностью и не обязан выполнять ваши распоряжения! — немедленно воспрянул тот духом.

Густав Сирлин тихонько спросил:

— Это сработает?

— Должно, — ответил я, напряженно прислушиваясь к разговору.

И точно — обошлось. Командир патруля вернул бумажку и начал разворачивать коня.

— Пропустить! — распорядился он.

— Но это карета Себастьяна Шило! — запротестовал какой-то тип в цивильном платье. — У вас приказ!

— А еще у меня выданный канцелярией его величества пропуск! — отрезал стражник, с радостью хватаясь за формальный повод выйти из патовой ситуации. — Пропустить!

Хмурый заскочил на запятки, кучер взмахнул вожжами, и мы беспрепятственно покатили дальше.

Я вытер с лица холодный пот и с облегчением откинулся на спинку сиденья.

— Становится жарковато? — усмехнулся Густав Сирлин.

— Не без этого.

— Останешься на корабле?

— Нет, — отказался я. — Дел по горло.

— Понадобится мое содействие? — уточнил чернокнижник.

— Позже, — не стал отказываться я от помощи и вновь попытался разговорить Луизу, но та ничего полезного сообщить так и не смогла.

Досадно.

Досадно, но несмертельно. Пусть Марк и полагает себя гением, да только зацепок он оставил предостаточно. Найду.

Найду и удавлю.

Я глянул на полностью почерневший браслет и мысленно поправился: «Если успею».

4

В порту надолго задерживаться не стали. Только высадили Карла, Густава и Луизу и покатили обратно в город. Хмурый прямо на ходу перебрался с запяток в карету и предупредил:

— В ресторацию ехать нельзя, была облава, там все вверх дном перевернули. Наших по всему городу шерстят. Пока никого не накрыли, но надо бы на дно залечь от греха подальше.

— Едем к тебе?

— Идеальный вариант, — кивнул головорез. — Хоть и болтают, будто город к юбилею его величества чистят, да только брехня это. Стражники у непонятных шпиков на побегушках, заранее об облавах их в известность не ставят. Так дела не делаются, Себастьян, тебе ли не знать?

— Не делаются, — подтвердил я. — Ты прав, это по мою душу.

Возросшая активность Стражи — без всякого сомнения, ответ на недавний штурм склада. Но что за непонятные шпики? От какого они ведомства?

Я повторил этот вопрос вслух, но Хмурый ничего полезного сообщить не смог.

— Пусть твои парни разузнают, — потребовал я, достал бутылку с полынной настойкой, с сомнением взболтал ее содержимое и убрал обратно. — А пока, ты прав, надо залечь на дно.

«Дном» стало обиталище Хмурого со товарищи — заброшенный доходный дом в самом центре Акульей пасти. Благоразумные люди обходили этот район десятой дорогой, да и стражники в трущобах были гостями нечастыми. Даже реши они устроить полноценную облаву, местное жулье предупредит Хмурого задолго до того, как штурмовые отряды доберутся до его норы.

А раствориться на узеньких улочках или уйти в катакомбы — минутное дело.

Не достанут.

Не достанут — да, но и безвылазно сидеть в этой дыре не выход. Слишком ставки высоки.

— Отправляйся во дворец, — попросил я Хмурого, когда выбрался из кареты во дворе доходного дома, — найди рыжего и скажи, что мне нужно ухо.

— Ухо? — с недоумением переспросил головорез.

— Левое ухо, — подтвердил я. — Ты скажи, он поймет.

Хмурый озадаченно кивнул и велел кучеру гнать во дворец. Они уже выехали на улицу, когда я вспомнил об убранном под сиденье сундуке, но только махнул рукой.

Ничего с ним не будет, в самом-то деле.

— Пойдемте, мастер, — позвал меня один из жуликов. — Я вас провожу.

— Пойдем.

И вслед за парнем я вошел в настоящий лабиринт темных коридоров, проходных комнат, крутых лесенок и непонятных закутков.

Заполучив в свое распоряжение доходный дом, Хмурый первым делом позаботился о том, чтобы вломившимся с улицы чужакам пришлось изрядно поплутать внутри, и в своем стремлении более чем преуспел.

Этот дом теперь полную роту солдат сожрет и добавки потребует; штурмовать его — чистое самоубийство, и всем чинам городской стражи об этом прекрасно известно.

Не сунутся.

Вслед за жуликом поднявшись на верхний, третий этаж, я прошел в гостевую комнату, открыл буфет, зубами выдернул до середины засунутую в бутылку пробку; хлебнул прямо из горла.

Хлебнул, но не почувствовал ровным счетом никакого вкуса.

Тогда уселся на кровать, сделал еще один длинный глоток и отпустил провожатого.

— Свободен. — Но сразу окрикнул: — Нет, стой! Как только Хмурый вернется, пусть сразу зайдет, без промедления. Понял?

— Передам, мастер.

Парень ушел, а я завалился на спину и уставился в темный, покрытый трещинами потолок. Огонек свечи неровно трепетал, отблески и тени прыгали из стороны в сторону, и ровно так же скакали в моей голове мысли.

Все упиралось в хорошее отношение ко мне Джека. Если он заартачится, если не рискнет передать найденное в кабинете главы надзорной коллегии нетленное ухо, то придется ехать во дворец и разговаривать с ним самолично, придется убеждать и терять время.

А времени в запасе остается все меньше.

Оттянув рукав, я посмотрел на браслет, темную поверхность которого больше не пятнали никакие проблески чистого серебра, и тяжело вздохнул.

Допрыгался!

Но самоедством заниматься не стал, вместо этого подсунул под голову подушку, и