нас по-особому берег. Если кто-то из матросов буянил — вышвыривал в два счета. И когда одна из наших, Эвелина Шульц, залетела от какого-то проезжего иностранца, он не выгнал её, как сделали бы другие на его месте. Сначала поставил на кухню, посуду мыть, а через год вернул в зал. А мальчишка её просто прелесть получился! Черноволосый, глаза синие, как море. Все, кто его видел, говорили, что он вылитый портрет того самого контрабандиста, герцогского отродья, чья картина висит в мрачном доме на холме.

При этих словах я заметила, как Марианна зябко поёжилась.

— И тут, — продолжила Шарлотта, понижая голос до шепота, — приезжает хозяйка. Видит этого мальчика, слушает сентиментальные бредни Квентина о судьбе и милосердии, и вдруг у неё в глазах загорается такой холодный, расчетливый огонь. Она вызывает своего управляющего в кабинет и закрывает дверь. Но моя комната, откуда только что отбыл очередной клиент, находилась прямо за стенкой. Я слышала этот разговор, прости господи…

— Что она задумала? — нервно выдохнула я.

— Она решила объявить, что это её собственный ребёнок. Подкупить нужных врачей для неё не составляло особого труда. И что она родила его от сына герцога Лэмбери, потомка легендарного контрабандиста. Якобы тайная любовь, скандальная связь, а её дитя — наследник тайн Ардиама Лэмбери. И этот ребёнок дает ей право претендовать на особняк, потому что по городу ходили упорные слухи, что в подвалах того дома до сих пор хранится пиратское золото.

У меня от этой информации перехватило дыхание. Я посмотрела на герцогиню и заметила непривычную бледность её лица.

— Она написала письмо герцогу, — продолжала между тем Шарлотта, — и уже на следующий день он примчался в наш салон, бледный и злой, с требованием показать малыша. Но Эвелина, узнав про этот план Джудит Сандерсон, накануне сбежала с ребенком в деревню к своей матери.

— И что герцог? — спросила Марианна, подаваясь вперед.

— А герцог, — девушка нервно сглотнула, и в её глазах вновь загорелся страх, — он сел за карточный стол и с особым вызовом спросил: «Господа, кто сегодня желает сыграть по крупному?»

Шарлотта замолчала, уставившись в одну точку.

— В тот вечер только Дуглас Милтон смог поставить достойную ставку на вызов Нортона Лэмбери, — сказала она в глубокой задумчивости.

Глава 45

— Откуда вы узнали про ребенка, миледи? — вкрадчиво спросила я Марианну, подозревая, что и сейчас эта женщина может скрывать от меня что-то важное.

— Неожиданно вспомнила, как в болезненном бреду мой муж всё повторял, что желает видеть малыша. И сегодня сложив «два» и «два», поняла, что это не просто так.

Мы возвращались с герцогиней к шатрам, где Дьяра наверняка уже заканчивала своё коронное блюдо. Вокруг смеялись, пили лимонад, хрустели пирожками, а мы шли, не обращая внимания на общее веселье, понимая, что благодаря откровениям Шарлотты имеем теперь в своих руках тоненькую ниточку, которая может привести нас в самое сердце этой тёмной истории.

Неожиданно в поле моего зрения возник Джефри Лартон, который стоял у прилавка с мясными пирогами и смотрел прямо на меня. Причем смотрел с таким выражением, будто точно знал, что я здесь, знал, что я что-то замышляю, и явился, чтобы поймать меня с поличным.

Сердце пропустило удар.

— Миледи, — шепнула я, стараясь не разжимать губ, — идите к Дьяре, скажите, что я скоро буду.

— Вы уверены? — спросила она, тоже заметив следователя.

— Да-да, идите…

Когда Марианна исчезла в толпе, я расправила плечи, нацепила на лицо самую беззаботную улыбку и направилась к нему.

— Какая встреча! — с радостью приветствовала я своего лже-жениха, останавливаясь в двух шагах, не преминув спросить его: — Вы следите за мной, господин следователь?

— Просто проходил мимо, — ответил он, и его глаза скользнули по моему лицу, будто он читал по нему, как по открытой книге. — Услышал, что на фестивале будет твоя кухарка. Решил заглянуть, попробовать её знаменитые пирожные.

— А заодно проверить, чем я занимаюсь? — не упустила я случая подначить блюстителя порядка.

— А заодно проверить, чем ты занимаешься, — спокойно подтвердил он.

Я сделала шаг ближе, понизив голос.

— Тогда, пойдём, прогуляемся, — предложила я ему, смело беря под руку, (как-никак жених). — У меня есть новые сведения об Эвелине Шульц — той самой девушке-призраке, которую вы никак не можете обнаружить.

Он чуть наклонил голову, и я заметила его обворожительную улыбку, словно он был очень тронут моим вниманием.

— Я слушаю, — с определенной нежностью Джефри взял мои руки в свои ладони и трепетно поцеловал их.

«Великолепный актёр!» — выдало моё сознание, учитывая тот эффект, что был произведён на сентиментальную публику, явно следившую за развитием событий нашей «импровизированной» помолвки.

Мы отошли в тень старого вяза, подальше от людского шума.

— Я поговорила с Шарлоттой, — начала я без предисловий и поведала следователю всю информацию, что узнала от участницы тех событий.

Он призадумался, а потом сообщил новые подробности этого дела:

— Квентин сразу пропал после смерти Дугласа Милтона, — серьёзно сказал Джефри Лартон. — Даже отрабатывалась версия, что он имеет прямое отношение к убийству твоего отца, Катрин. Но улик было недостаточно, чтобы выдвинуть такое обвинение.

У меня всё похолодело внутри.

— А не в ночь ли убийства была назначена встреча в таверне «Якорь и Ром»? — задала я вопрос сама себе и заметила, что мой жених с явным недоумением уставился на меня.

Пришлось рассказать Лартону про записку, которую я якобы нашла в вещах отца, только никак не могла объяснить, почему вдруг решила, что сообщение было написано именно Квентином Миллером — память «прозрачной леди» не давала никаких подсказок по этому поводу.

Зато таверна «Якорь и Ром», по словам следователя, находилась всего в двух кварталах от того места, где был обнаружен труп Милтона. Это могло свидетельствовать о том, что Дуглас в ночь своей гибели действительно спешил к тайному ходу на назначенную встречу и был застрелен убийцей, который мог знать о предстоящем свидании и поджидать отца Катрин в засаде.

— Джефри Лартон, — решила я задать своему «суженому» следующий вопрос, — а что вы знаете о Джудит Сандерсон — хозяйке игорного притона «Под счастливой звездой»?

Глава 46

Фестиваль отгремел со всей помпезностью, характерной для этого городка. Дьяра вернулась домой с победой — её коронный пирог с засахаренными фиалками покорил жюри, и теперь на нашей кухне стоял серебряный кубок, таинственно переливаясь игрой металла в тусклом свете свечей.

День выдался богатым на информацию: мысли ворочались в голове, как тяжелые жернова, пытаясь перемолоть всё, что я узнала за этот