Интересно, какое время года было в Зачеловечье? Осень, как и во всем мире? Или тут не бывает осени?

Я непростительно мало знал об этом мире. Ник никогда не распространялся о том, как устроено Зачеловечье. Я все пытался понять, как оно выглядит: оно такое же, как наш мир, только страшнее и больше? оно живет в том же времени, что и Человечье? по каким законам и правилам оно существует? Ник только отмахивался. Ему будто не хотелось, чтобы я знал больше, чем знаю сейчас.

Мое непонимание давало ему безграничную власть надо мной. Давало простор для игры, где я проделывал те действия, которые хотел он. Теперь, я надеялся, все изменится. Я знаю немного, но уже больше, чем до этого. Я знаю, у кого спрашивать.

У меня, черт побери, есть союзники.

И если я одолею дракона – я со всем смогу разобраться.

Эти мысли придавали сил. Я неторопливым, прогулочным шагом пробирался по тропинке на север. Признаюсь: я все равно малодушничал и как мог оттягивал время до роковой встречи. Я впервые за долгое время мог насладиться свободой, которой был лишен в четырех стенах часовой лавки.

Я останавливался и наблюдал, как солнце танцевало в листве. Я чувствовал, как по-настоящему оно греет. Через стекла тепло ощущалось совсем иначе.

Привал я устроил в низине, до которой добрался через час ходьбы. Я не устал толком, просто здесь росла черника, и я позволил себе ободрать пару кустиков, выпить воды и съесть три крошечные картофелины из сумки. Дело не в том, что мне не помешали бы силы перед боем. Просто хотелось думать, что я остановился на пикник, как обычный путешественник.

Чем дальше, тем гуще становился лес. Тропинка делалась все менее заметной – из-под земли высовывались заросшие мхом корни, во влажной почве то и дело виднелись лужицы с застоявшейся водой. Солнце все реже пробивалось через крону деревьев. Мне приходилось перелезать через старые коряги и поломанные и обожженные деревья. Изредка я замечал на древесине следы когтей, а стволы все чаще были покрыты толстым слоем черного угля. Причем только с одной стороны. И я упорно продирался в эту сторону.

Было страшно.

С каждым шагом внутри все холодело.

Смертельная схватка неумолимо приближалась.

Я вцепился в рукоять меча и не желал его отпускать. Главное, быстро достать меч из ножен и сделать первый выпад. Остальное сложится само собой – в мою пользу или же нет.

– Вот такой из меня бесполезный рыцарь, – чуть слышно пробормотал я. – А может, и вправду не надо никого убивать?..

Тропинка запетляла, совершая немыслимые виражи то вправо, то влево. Кроны деревьев окончательно сомкнулись над головой. Тропинка снова вильнула вправо.

В полутьме я слабо понимал, куда именно вышел. Деревья расступились.

Из мрака на меня смотрели два светящихся желтых глаза.

Тяжелое дыхание отражалось от деревьев.

Я не мог ничего разглядеть. Даже самые маленькие лучики света сюда не просачивались, и я не понимал почему.

Послышался шорох. Влажный и спертый воздух ударил в нос. Стало чуточку светлее.

Дракон сложил крылья, заслонявшие небо. Теперь, хоть и неясно, но я видел его полностью. Закостеневшие рога. Морда, покрытая чешуей. Огромная пасть, из которой вылетали искры пламени. Толстая шея. Мускулистые лапы с острыми когтями. Мощный хвост, отдаленно похожий на крокодилий.

В свете слабого солнца его чешуя горела золотом.

Мне понадобилась секунда, чтобы выйти из оцепенения. Я скинул суму на землю и выхватил меч из ножен. Нападать я не спешил: слишком уж мало я знал о сопернике. Какой он? Неповоротливый или, наоборот, быстрый? Где его слабое место?

Мне нужно было понаблюдать за ним.

Он решил нападать первым. Он двинулся, с трудом передвигая массивные и тяжелые лапы, пригибаясь мордой к земле, и начал медленно обходить меня. По всей видимости он пытался подойти ко мне со спины. Я не сводил с дракона взгляда, направив меч на его морду. Казалось, мне удастся перерезать его шею, стоит только подобраться поближе. Завороженный, я заметил, как величественно и аккуратно он движется. Грациозно.

Мы почти незаметно двигались по кругу. Страх колотился у меня под ребрами.

Из-за своих больших размеров дракон был медлителен. Казалось, что я гораздо шустрее и мне не стоит ждать его атаки. Надо нападать первым.

Я не отдавал себе отчета в том, что делаю. Я не понимал, что вопль, заполнивший поляну, – это мой крик. Дракон резко развернулся и ударил меня хвостом. Я отлетел в дерево, дыхание перехватило.

Кажется, тогда я ударился затылком. Не знаю. Боли не было – я чувствовал только холодную рукоять меча в руке.

Я вскочил на ноги. Все во мне клокотало от страха и злости.

– Нападай! – изо всей мочи крикнул я. – Давай, нападай!

Дракон словно не услышал меня. С такой же устрашающей грацией и медлительностью он двигался по краю поляны, силясь сократить расстояние между нами. Его толстый хвост лежал недалеко от меня и медленно волочился за ним.

И тут мне в голову пришел идеальный план.

Он хотел напасть на меня со спины. Что мешает сделать так же? Чтобы добраться до его спины, достаточно было бы взобраться на хвост, проползти чуть вверх и зацепиться между крыльями. Удар между ними будет несмертельным, но точно отвлечет внимание. А я подползу ближе к шее и…

Не отводя взгляда от желтых глаз, я сделал шаг в сторону хвоста. Дракон рыкнул. Из его рта вылетел сноп пламени.

Время замедлилось.

Я рванул назад, за дерево. Я не успел увернуться полностью – огонь все-таки подпалил штанину. Я не видел, как он потух, но куска штанины не было – только ее обгоревший край. Что ж… Видимо, у меня будет еще один ожог. Ну и плевать.

За толстым стволом меня не было видно. Зато мне прекрасно был виден хвост. Рывок и три шага – вот все, что нужно. Рывок, три шага, и тогда у меня все получится. И тогда я…

Но точно ли я должен его убить?!

Времени на раздумья не было. Я запихнул меч в ножны и ринулся к хвосту.

Раз. Я у хвоста.

Два. Пробежал по нему. Дракон дернулся, и я, не удержав равновесие, упал вперед носом в удушающий запах мха и влаги.

Три. Изо всех сил вцепившись в крупные чешуйки, я карабкался вверх по телу.

Дракон встал на дыбы, махнул хвостом, силясь меня сбросить. Я удержался, крепко вжимаясь руками и ногами в чешуйчатое, тяжелое драконье тело.

От прежней медлительности не осталось и следа. Он