рука, покрытая зеленой чешуей. Длинные пять пальцев распластались на полу так, что я увидел тонкие желто-зеленые перепонки между ними и когти. Вдруг из ниоткуда появилась голова, а с другой стороны – длинный, толстый хвост. Наконец она поднялась на ноги и отряхнулась. Теперь я мог понять, с кем имею дело, настолько, насколько возможно было это понять.

Это была не то ящерица, не то девушка, завернутая в огромную оранжевую тогу. Лицо у нее было вполне себе человеческое, не считая того, что оно было зеленоватым и покрытым чешуей. Из-под тоги высовывался длинный-длинный чешуйчатый хвост.

– Какие люди! – воскликнула девушка-ящерица, протягивая мне перепончатую руку. – Чарльз Дей! Сколько же я вас ждала, сколько разговоров тут было!..

– Мы знакомы? – спросил я, аккуратно сжимая ее ладонь. Она была очень сухой и шероховатой на ощупь, но рукопожатие было хорошим, крепким.

– Нет-нет, но я ждала, когда познакомимся! – закивала она и энергично потрясла мою руку. Острый коготь случайно царапнул мою ладонь – не больно, но весьма неприятно.

– Простите, Чарльз! – спохватилась незнакомка, отпуская руку. – Я Мэри, хранительница Зала Тысячи Дверей. Добро пожаловать! Очень рада вам помочь!

– Благодарю за теплый прием, – я не смог сдержать улыбки, и она улыбнулась в ответ. Улыбка была бы дружелюбной и даже очаровательной, если бы не ряды острых зубов.

– Ник столько про вас рассказывал!.. Знаете, та история с Билли Бонсом… Вы повели себя очень достойно, как настоящий герой! – она встала за тумбу и деловито подтянула к себе книгу. С большими усилиями Мэри открыла ее – маленькие, тоненькие ящериные руки не справлялись с весом кожи и тысячи толстых страниц. – Давайте к делу, Чарльз, рассказывайте: куда вам?

Обескураженный ее болтовней, я даже на секунду забыл, куда мне надо.

– Что значит «как настоящий герой»?.. – тупо переспросил я.

– Не предали свои идеалы, – Мэри, не отвлекаясь от книги, протараторила: – Знаете, Чарльз, я, может, не в свое дело лезу, но я очень переживала за вас с Вирджинией и все равно рада, что вы не нарушили своего слова… Но давайте вернемся к вам.

– Мне, – я постарался разыскать в голове мысль, но теперь, после слов Мэри, она затерялась, как маленькая шестеренка в большом ящике, – мне надо убить дракона для Короля Артура.

Она оторвалась от книги, и два ярко-желтых глаза с тонкими зрачками изумленно уставились на меня.

– Какие-то слухи ходили, я помню… Там такой дракон… И что, прямо убить?! Это же негуманно!.. Их ведь всего двое осталось: один в лесу и один в горе…

– Прямо убить. Но вы не волнуйтесь, Мэри, дракон не пострадает, – я невесело усмехнулся собственной шутке.

Она смотрела на меня с сомнением и жалостью одновременно. И от этого стало не по себе.

– Ну-ну-ну, не говорите так, Чарльз… – тихонечко проговорила она, доставая откуда-то из тумбы чернильницу, перо и большие, красивые карманные часы. – Вот, возьмите, я пока документы заполню…

Длинный хвост вынырнул из-за тумбы с огромной и неуклюжей чашкой чая. Я принял чашку, а Мэри принялась что-то быстро-быстро записывать в толстенную книгу. Она корябала пером по страничкам, торопливо обмакивала кончик в чернильницу…

– Сверимся? – наконец предложила она, когда от чая осталась половина. – Часовщик Чарльз Дей, владелец лавки «Темный Час», воспользовался Ключом Ключей модели «Золотая резь, XIX» для того, чтобы исполнить приказ Короля Артура. Время визита: час после полудня. Все верно?

– Да. Наверное, да. Со временем вам виднее, – я мягко улыбнулся. – Хорошие часы. Выглядят очень… значительно, Мэри.

Они и вправду выглядели презентабельно: на медной сияющей крышке виднелась аккуратная резьба. Вырезана была не то гарпия, не то просто какое-то мифологическое существо – я не очень понял, но это и неважно. Гораздо важнее, что заботливо отполированная медь сияла, а значит, об этих часах точно заботились.

– Правда? Вам нравятся? – на секунду показалось, что где-то под чешуей она покраснела. – Ну вот и славно, раз все верно. А теперь пойдемте, я вас провожу до двери.

Она то шла на двух ногах, то переходила на четыре и тогда неслась вперед, зависая на канатах или стенах, чтобы подождать меня. Мэри отличалась какой-то невероятной живостью, ровно как и Уильям. Что удивительно – такая монотонная работа, наверное, должна была ее измотать и превратить в дряхлую и уставшую рептилию. Но нет. Она все неслась и неслась вперед, что-то постоянно говоря. Сейчас меня это не смущало. Напротив. Когда буря была так близко, хотелось ухватить за хвост (простите за каламбур!) последние минуты спокойствия и безмятежности.

Мы шли сквозь залу, поднимались и спускались, пока не дошли до старой серо-деревянной двери. Она пахла сыростью и грибами. На ссохшихся досках виднелся зеленый и мягкий мох. Не знаю, сколько лет ей было, но она казалась очень… живой.

– Пришли, – Мэри постучала костяшкой пальца по дверке. – Вот ваша дверь, Чарльз. Дракон, правда, не сразу за ней, вам придется пройти где-то чуть больше двух миль на север, но дверей ближе нет… – Она замешкалась. – Слушайте, Чарльз, я ничего такого сказать не хочу, но… Вы уверены, что вам прямо так и сказали: «Убей дракона, Чарли»?

В ее глазах была слабая надежда. Я попытался вспомнить, как же звучало задание, но ничего не приходило на ум. Я не помнил точной формулировки.

– Кажется, нет. Наверное. Я не помню, Мэри.

Она грустно поджала губы.

– Попытайтесь вспомнить, ладно? – умоляюще попросила она. – Мне так не нравится, когда мои любимые герои умирают или убивают…

Я кивнул. Мэри достала откуда-то из складок тоги увесистую связку ключей и за секунду нашла на ней нужный – маленький серебряный ключик.

– Я знаю, что в Человечье обычно говорят «Удачи» или «В добрый путь», – сказала она, склоняясь над старым и ржавым замком, – но у нас так не принято. Мы обычно говорим «В темный час».

Замок щелкнул. Она распрямилась и открыла дверь. За дверью вверх поднимались толстые стволы деревьев.

Мэри положила чешуйчатую руку мне на плечо и легонько его сжала.

– В темный час, Чарльз.

– Можно просто Чарли, – попросил я. – И на «ты».

– В темный час, Чарли.

– В темный час, Мэри.

– А теперь иди и, пожалуйста, не оборачивайся. Ничего страшного не случится, если обернешься, но это я так, для драматизма.

Она улыбнулась задорно и ободряюще.

– Надеюсь, еще свидимся, – я улыбнулся ей в ответ и нырнул в дверной проем. Стоило сделать шаг, как дверь с громким треском захлопнулась.

Теперь пути назад не было.

VI

В воздухе пахло сыростью и мхом. Земля под ногами отвратительно чавкала, видимо, только недавно прошел дождь. Солнце пробивалось сквозь листья деревьев.