Губы оставляют невидимые ожоги. Муж вбивается в меня, по натянутым нервам бьёт. Меня под собой запирает. Азуру мало моих пальцев, он двигается выше.

— Хочу тебе, — шепчет наглый дракон.

Азур стонет, стоит мне коснуться его плоти. Прикрываю глаза и ласкаю огнянника. Лазарь рычит и двигается жёстче, вырывая новые и новые стоны. Двигается остервенело, весь вибрирует и, впиваясь зубами в мою шею, приходит к освобождению.

Вскрикиваю от вспышки боли, отпускаю Азура. Но у дракона кончилось терпение. Он вырывает меня из-под Лазаря и продолжает танец любви. Губы мои сминает в жёстком поцелуе, до упора толкается. Вырывая очередной вскрик.

— Азур, — хнычу, ёрзая.

— Больно? — тормозит себя дракон. — Прости, с тобой все ограничители сгорают.

— Нет… Просто, — оглядываюсь на Лазаря.

Оборотень на бок откатывается и сыто светит глазами. Дракон роняет меня на спину.

— Я буду нежен, Пихточка, — урчит, переворачивается, укладывая меня на спину и не двигаясь. Будто ждёт одобрения.

Облизнув губы, киваю, продолжая смотреть на Лазаря, жду реакции мужа.. Оборотень подаётся и в губы целует. Ласково волосы приглаживает и ладонью по влажному телу проводит. Азур плавно скользит. Очень медленно заводит. И я отпускаю свои предрассудки и страхи. Полностью отдаюсь во власть двух невозможных мужчин. Растворяюсь без остатка в сильных руках.

Они и вправду будто чувствуют друг друга. Движения становятся жёстче. Поцелуи жарче. Касания грубее. И это заводит сильнее. Я заряжаюсь их дикостью, их животной страстью. Поддаюсь. Сама навстречу тянусь, кусаю, хочу свои следы оставить на их коже.

— К бесам обряды! — сквозь дымку возбуждения слышу рычание Азура, а после вспышка боли пронзает мою многострадальную шею.

Всё нутро пламенем вспыхивает. Горит и по венам лава растекается. Моё тело больше не принадлежит мне. Оно превращается в воск, плавится в объятиях мужчин. И сознание разрывается ярким освобождением. Меня ослепляет и колотит.

Глава 30

— Повторим? — дракон светит лукаво глазами и улыбается, нависая.

Хочется возмутиться. Всю ночь неутомимые мужчины доказывали и показывали мне недюжинные возможности собственного тела. Я из-за них голос сорвала. В теле нега циркулирует, голова до сих пор кружится, будто опьянённая. И сил совсем нет. На ответы, на сопротивление, на любые движения.

Со стоном выдыхаю, теснее жмусь к лежащему на боку Лазарю. Муж не напирает, просто гладит по животу, вырисовывает узоры мозолистыми пальцами. Искорки возбуждения по рецепторам запускает.

— Отвали, Огнянник, — отвечает вместо меня оборотень.

— Неужто ненасытная Пихточка насытилась? — Азур падает с другого бока, смахивает слипшиеся волосы с щеки и оставляет лёгкий поцелуй.

Прикрываю глаза, верчусь в кольце рук и, найдя удобную позу, отключаюсь.

Меня будят очень чувственными поцелуями. Ласками залечивают гудящие мышцы. Всё же не привыкла я к таким кульбитам. Да и поспать толком не получилось. Мычу, руки раскидываю в стороны. Мол, делайте что хотите, но не тормошите.

— Ты сейчас очень искушающе выглядишь, Вика, — шепчет оборотень, прикусывая подбородок, и поцелуями добирается до шеи. Любит он эту часть тела больше меня. Носом в метку утыкается и по-звериному урчит. — Но пора вставать и встретить колдуна не голой, иначе мы с огнянником его загрызём.

— Угу… — выдыхаю, продолжая цепляться за сладкое сновидение. А после до меня доходят слова мужа, и я резко сажусь. — Он уже здесь?

Откашлявшись, смущённо тяну на себя простынь и укрываю телеса. В утреннем свете всё кажется таким греховным, порочным и постыдным. Наше лежбище раскурочено, матрас местами в дырах и проглядываются сухие травы да солома. Эка мы разошлись-то ночью.

— Ещё нет, но в пути. Гор его чувствует.

— Медведь вернулся? — верчу головой, выискивая зверя. Вот чувствую, он видел меня в расхристанном виде и осудил.

— Что тебя беспокоит? — напрягается Лазарь и отступает, давая возможность встать.

— Ничего, не обращай внимания. Я быстро ополоснусь. Мои вещи всё еще лежат в предбаннике.

Муж кивает и, протянув чистое полотенце, уходит во двор. Бегу в пристройку. Наспех моюсь и переодеваюсь. Заплетаю косу, закалываю гребнем. И в полной боевой готовности выхожу на крыльцо.

Медведь на меня даже не смотрит, хотя знаю, услышал моё появление. Сидит лицом к тропке, весь напряжённый и дышит шумно.

— Доброе утро, — Азур подбирается ближе и целует в щёку. — Готова навсегда избавиться от хвори?

— Ты так уверен в Кощее? — кладу голову на плечо мужчины и рассматриваю нашу полянку.

Азур не успевает ответить, к нам приближаются сани с оленем в упряжке. И я, оставив мужчину, ближе к медведю подхожу, чтобы встретить колдуна.

Честно говоря, не думала, что сам Бессмертный передвигается так банально. Вон Яга на ступе летала. Эффектно избу свою припарковала.

Только не колдун к нам приехал. Всего лишь братья-вдвшники Лазаря в компании Аглаи. Разочарованно фыркаю, но охотно подхожу к подруге и забираю из её рук корзинку с горячими пирожками да блинами.

Мужчины выгружают мебель и доски. Не все ремонтные работы ещё закончены.

— Ты опять без обрядов замуж вышла! — ахнув, подскакивает ко мне блондиночка.

— Не выходила я замуж, — бурчу и неосознанно трогаю многострадальную шею. — Или вышла?

Верчу головой, ища виновника. Натыкаюсь на медведя. Гор громко так фыркает и, гордо отвернувшись, в развалку уходит в сторону чащобы. Точно, обиделся или разозлился. Ладно, с ним поговорю после того, как отлуплю новоявленного мужа.

— Азур! — рявкаю, тормозя дракона. — Ты…

— Я? — и улыбается опять коварно-обольстительно.

— Что ты натворил?! Сам ведь сказал, по правилам всё сделаем. Обряды там ваши пройдём.

— Не сдержался, — пожимает плечами Огнянник и приобнимает. — Инстинкты иногда берут верх над мозгами. Своё взять, пару пометить.

— А что, если нас накажут? — упираюсь ладонями в грудь и голову выше задираю.

— Ты торопишь события. Сначала разберемся с хворью, а после будем грехи замаливать, и всё обойдётся.

Мне б его уверенность. Только я, начитавшись одной книженции, теперь боюсь этих самых кар божьих. Вот чую пятой точкой, аукнется нам импровизация этих мужей.

Дракон провожает к костру, резонно заметив, что нам непременно нужно восполнить энергию, сожжённую в ночи. Аглая как раз снимает чугунок с камня, что служит нашей плитой, и разливает по чашкам кипяток.

Оставив меня с подругой, Азур уходит помогать остальным мужчинам. Благодарно улыбнувшись, забираю чашку и подхватываю один закрученный блин.

— Мы завтра уплывём за