тебя есть дочь журналистка. Выйти на Богданова для нее не проблема.

— Богданов… — Кирилл мучится сомнениями и неожиданно проговаривается: — Я спрашивал о тебе у генерал-лейтенанта. Богданов намекнул, что у тебя всё в порядке и с деньгами и с мужским вниманием.

— Кирилл, я намеков не понимаю.

— Светлая, у тебя были мужчины? — прямо спрашивает он.

— Это та тема, которую нужно сейчас обсуждать?

— Ответь.

Мне стыдно, но врать не хочу. Долгие годы одинокой жизни научили меня не ждать милости от природы, а брать, когда хочется, и расставаться без сожаления.

— Самцы были, — признаюсь я. — И до тебя и после. Мужчин не было.

— Но… мы женаты! — восклицает уязвленный муж.

— Я больше года была в полном неведении о тебе.

— И наслаждалась! — ревниво упрекает Коршунов.

О, боже! Ева рисковала, передавая телефон, чтобы мы скандалили. Стараюсь быть спокойной, взываю к разуму:

— Считай, что я получала платные услуги. Платила за массаж. Так тебя устроит?

— Светлая… — скрипит зубами Коршунов. — Как же так. Я на нарах, а ты…

Зря надеялась. Ниже пояса разум у мужиков отключатся. В постели мужчина эгоист. Его желание — закон, а женщина подстраивается, подлаживается, а чаще просто терпит. Но если у нее возникает желание — это безнравственно, а удовлетворение желания без мужа — ужасное преступление! Коршунов мне разрешает убивать и рисковать быть убитой, но мой единственный секс в году приносит ему невыносимые страдания. Ему, а не мне. Мне было приятно.

Ах, бедняжка! Но есть верный способ его утешить.

— Я пошутила, Коршунов. Проверяла тебя. Ревнуешь, значит любишь.

— Ничего не было? — цепляется за спасительный круг мой любимый.

— Конечно. Я здесь! И делаю всё, чтобы тебя вытащить. Этим всё сказано.

— Светлая! — теперь он чуть ли не вопит от восторга.

Я слышу стук в железную дверь. Надзиратель грубо предупреждает заключенного:

— Молчать! Свет тебе надоел. Получишь лампы ярче и быстрее свихнешься!

Глава 39

В кабинет генерал-лейтенанта ФСБ Богданова вошел помощник. Как и генерал он был одет в гражданское, но имел звание майора, поэтому вытянулся перед столом начальника и доложил:

— Товарищ генерал-лейтенант, срочное донесение от нашего оперативника из Донбасса. Один из военкоров передал информацию о группе Коршунова. Кирилл Коршунов жив, но находится в плену.

Богданов прочел донесение, пошевелил бровями и поднял тяжелый взгляд. На переносице прорезалась вертикальная складка. Генерал считал всю группу Коршунова погибшими при штурме биолаборатории, поэтому спросил:

— Насколько достоверна информация?

— Получена от дочери Коршунова, Татьяны Коломиец. Она находится в Харькове под видом корреспондентки польского радио.

— Коршунов в тюрьме батальона «Сечь», но заверяет, что приложит усилия для выполнения операции.

— С ним поддерживает связь супруга, оперативный позывной Светлый Демон.

— Она тоже в Манефе?

— Так точно! Ей помогает Виктор Брагин, бывший спецназовец Росгвардии.

— Спецназовец? Она умеет выбирать. То что надо!

— Правда, Брагин инвалид без руки.

Седые брови генерала вопросительно приподнялись, складка на переносице разгладилась. Помощник пояснил:

— Светлый Демон оплатила ему какой-то навороченный биопротез. Они ранее уже взаимодействовали.

Генерал-лейтенант посмотрел на часы, рассуждая вслух:

— Мы думаем, как подобраться к биолаборатории. А лучший киллер уже в Манефе. Светлый Демон и Коршун, плюс спецназовец. Это меняет расклад. — Он хлопнул ладонью по столу и отдал распоряжение: — В пятнадцать часов совещание по операции «Чума». Вызови всех ответственных за операцию!

В назначенное время в кабинете заместителя директора ФСБ собрались генерал войск химзащиты Игнатов, командир спецназа полковник Матохин и командир батальона ТОС «Солнцепек» подполковник Соболь.

Богданов начал первым:

— Вам известно, что первый этап операции «Чума» провалился. Группа Коршунова не справилась с выполнением задания. Разве что напугали американцев. Товарищ Игнатов, американцы перенесли производство из Манефы?

— Нет. По косвенным данным они активизировали производство. В лабораторию доставлена новая партия сырья и препаратов. Торопятся.

— Получается, нам отступать некуда. — Генерал-лейтенант перевел взгляд на Матохина. — На какой стадии подготовка второго этапа операции?

Командир спецназа в полевой форме отвечал бодро, словно рвался из кабинета ринуться в бой:

— Мы разработали план прорыва линии боевого соприкосновения силами мотострелкового батальона. Будут задействованы танки, БМП, плюс огневая поддержка дальнобойной артиллерии. В случае успеха мы приблизим огнеметную систему «Солнцепек» к биолаборатории на расстоянии выстрела.

Подполковник Соболь подтвердил:

— Мною подготовлен лучший экипаж. Одного залпа полного боекомплекта достаточно для гарантированного уничтожения указанного объекта противника.

Генерал-лейтенант кивнул, размышляя:

— Какие риски и минусы кроме хая на Западе из-за нарушения Минских соглашений?

Матохин развернул карту:

— Прорываться придется через минные заграждения под огнем вражеской артиллерии. Потери людей и техники неизбежны.

Соболь, учувствовавший в разработке операции, предложил:

— Считаю нужным назначить резервную установку «Солнцепека». Экипаж будет следовать параллельным курсом, что увеличит вероятность поражение вдвое.

Седовласый генерал Игнатов, лучше всех разбиравшийся в биологическом оружии, выслушал план энергичных коллег и мрачно изрек:

— Прорвемся, сожжем, уничтожим, и что дальше? Для нашей страны главный минус — потеря информации о вирусе. А также о вакцине от вируса! Американцы дублируют подобные исследования. Уничтожим эту лабораторию — они возобновят исследования в новом месте.

— Что предлагаете?

— Я констатирую. Если у нас будут результаты американских разработок, мы обезопасим страну от биологического оружия. И намекнем по дипломатическим каналам, что можем создать подобное против вероятного противника. Сильные понимают только силу — нужен паритет сдерживания.

Богданов склонил голову. Лоб руководителя изрезали морщины. Генерал-лейтенант с минуту подумал и обвел взглядом собравшихся:

— Армейскую операцию пока притормозим.

Матохин вскинул подбородок и инстинктивно щелкнул каблуками под столом:

— Товарищ генерал-лейтенант, батальон на позиции, ждут команду.

— Подождут. Дадим Коршунову второй шанс.

— Он жив? — удивился полковник.

— Коршунов в плену на территории биолаборатории. Есть план его побега. Ему помогает супруга и бывший спецназовец, правда, он без руки с протезом.

Матохин скептически хмыкнул:

— Инвалид и женщина против головорезов нацбата?

— Еще есть девушка из местных. «Сечевцы» убили ее семью.

— Ополченцы провалились, спецназовцы не справились, а эти трое… — У Матохина не было слов.

Богданов понимал сомнения полковника. Как всякий подчиненный Матохин не обладал полной информацией, доступной начальнику. Он не знал, что жена Коршунова много лет работала на Контору исполнителем особых заданий, требующих огромной выдержки, недюжинных умственных способностей и редкого мастерства. При этом выполнила все задания и не допустила