– Без паники, – участливо погладил меня по спине. – Чтобы ни было, всё образумится. Успокойся, прошу… Глаза на мокром месте, – и протянул мне салфетку.

В это время мимо нас кто-то прошёл по узкому коридору, а с другого его конца донеслись голоса, один из которых показался мне знакомым.

Удав…

– За нами следили, – прошептала я, невольно прижимаясь к Райдо.

Он приобнял меня за плечи, даря своё тепло.

Меня знобило. И если вначале я уверена была, что это лишь нервное, то теперь понимала – забрала у Эрика роль печи и рискую сгореть изнутри.

– Этот человек либо понимает, что мы забрали письмо, – в отличие от меня, не в страхе и без нервозности, а в попытке осознать обстановку, тихо проговорил граф. – И попытается помешать нам по пути к императору… Либо надеется, что именно там, уже из-за письма, если оно не у нас, мы окажемся в уязвимом положении и он легче убедится в своём и заберёт мальчишку. Либо, скорее всего, ведь этот план сработает в любом случае, он даст наводку своему хозяину и мы столкнёмся с ним уже лично… На месте этого головореза я поступил бы именно так. Даже сомневаясь, за тем ли мальчиком веду слежку. А он наверняка практически уверен, что за тем. Подозреваю, по нашему следу он шёл уже давно, Кристин.

– И что нам делать?

Райдо вдруг оставил в моих волосах поцелуй.

– Выздоравливать. И не бояться ничего. Я ведь, – выдохнул мне в ключицу, лбом уткнувшись в плечо, обнимая крепче, – с тобой. С вами…

И вот, что странно – тревога действительно отступила. И даже набирающая обороты болезнь не помешала чувству уюта и умиротворения охватить мою душу, словно укутав в невесомое, пуховое одеяло.

И лучи солнца стрелами ворвались в купе, дробясь в гранёном стакане, растворяясь в чае, скользя по полкам и потолку, перекрывая перемигивание гирлянд.

А снаружи мелькали редкие приземистые дома какой-то деревеньки и торчащие ветви кустарников и молодых деревьев под шапками сугробов. И небо было высоким и чистым, глубокого синего цвета, что не так часто бывало зимами, подобными этой.

– Теперь я буду заботиться о тебе, – добавил Райдо, улыбнувшись. – Поверь, я умею! Я рос среди женщин, даже глаза подвести тебе могу! Или волосы заплести. Хочешь, расчешу тебя?

Пытался разрядить обстановку или надеялся сделать мне приятно? В любом случае ответную улыбку, пусть и неуверенную, он у меня вызвал.

Однако мой ответ его слегка огорошил, и даже меня саму смутил, но произнесла я это раньше, чем успела себя затормозить:

– В уборную провести тоже можешь?

– Эм… – и всё же нашёлся граф быстро. – Ты ведь моя жена. Не могу, а должен! Учитывая возможное присутствие здесь врага, тем более, – и поднялся, чтобы подхватить меня на руки.

– Поставь на место! – забарахталась я, пытаясь ругаться на него в полголоса, боясь разбудить малыша. – Сейчас же поставь на пол! Ходить то я могу, Райдо.

– Ну вот, – нехотя спустил он меня с рук, – а я то думал…

– Не время для шуток, – оправила я на себе платье.

– Могу поспорить, – упрямо отозвался он и выглянул в коридор, чтобы проверить, свободен ли путь, как вдруг его посетила идея: – Послушай, а если действительно он здесь…

– Удав, – кивнула я, и Райдо охотно подхватил прозвище.

– Не сбросить ли Удава с поезда и дело с концом? Я не про убийство, ты не подумай. Снега снаружи много и поселения поблизости, авось не разобьётся и не сгинет.

– Он выглядел таким внушительным, – протянула я скептически. – Не то, чтобы я сомневалась в великом и ужасном Эстерхейзе, – поднявшись на носочки, поцеловала я его в щёку и, смутившись, вышла в коридор.

Райдо, конечно, собирался оставаться там же, чтобы следить за детьми, но и ждать меня, не упускать из виду.

– И всё-таки не хотелось бы поднимать шум или рисковать тобой, – договорила я, вздыхая.

– Хм, за меня-то не волнуйся. И всё же посмотрим, как карта ляжет... Уверена, – шагнул ко мне, хватаясь за поручень, когда вагон качнулся, – что мне не обязательно нести тебя на руках?

Рассмеявшись, хотя и боясь, что вновь носом пойдёт кровь, я поспешила отступить.

Глава 22

Эрей.

Шелка кололись.

Летящее светлое платье, подол которого издали, казался клубящимся туманом у ног пленницы, совсем не радовало, хоть Эрей и не носила ничего красивее этого.

Только вот в отчем доме, выходя во двор, где цвёл яблоневый сад, повязав голову вязаной косынкой, набросив на плечи тяжёлую синюю накидку, она чувствовала себя куда лучше, чем теперь! И с бОльшим удовольствием наблюдала за красотой вокруг, чем здесь, в замке с расписными стенами, витражами, фонтанами, красивыми придворными дамами, что сами, будто цветы, возникали то тут, то там.

Взгляды придворных жалили, словно ядовитые дикие пчёлы. Кому-то, быть может, люди эти приносили пользу, о ком-то заботились, выполняли своё дело, а Эрей убивали медленно, уже сейчас, не дожидаясь казни. Просто незримо, не физически.

Улыбки их не сулили ничего доброго, смешки за спиной и шепот – точно удары ножом. Но Эрей не позволяла себе даже вздрогнуть!

Весь двор насмехался.

Или не весь?

Она хорошо разбиралась в людях, чтобы ни вычислить среди окружающих тех, кто сочувствовал ей, а то и тревожился за неё…

Их было немало. Быть может, меньше чем тех, кто обожал императора, но не один и не два.

Их легко можно было вычислить: тихие, опрятные, непримечательные люди, обычно отводящие от Эрей взгляд, словно стыдясь своего безмолвия и бездействия.

Но что они могли?

Императора даже не принято звать по имени, настолько он возвышен (и «по хорошему» обесчеловечен… если не сказать – обожествлён) и отдалён в сознании народа от простых смертных, что титул императора стал восприниматься его личностью, сутью. Таким вот он был существом, не человеком и не какой-либо ещё тварью, а прекрасным светлым, молодым императором: вечно весёлым, но с серьёзными глазами и безжалостный к врагам. И сильным настолько, что и драконов искоренить ему удалось.

Даже Эстерхейзу – раз уж сестра его находилась в замке, переговаривались на каждом углу – осталось недолго. И семью его, живущую где-то тайно и скрытно, настигнет кара.

А