обнимку с детьми под тихий, медленно падающий снег, который из-за безветрия успокаивал, а не добавлял холода.

Проснулась от того, что Эрик закашлялся, а Тосю у меня из рук забрал Райдо, склонившийся над нами.

– Всё хорошо, – предугадав череду вопросов, успокоил он и потряс в воздухе письмом. – Правда, денег у нас теперь почти нет. Но на лекарства или билет хватит.

– Или? – поднялась я, отряхиваясь от снега.

Сердце тут же забилось набатом.

– Я не то хотел сказать… – наползла на лицо графа тень.

– И всё-таки? – насторожилась я.

– Конечно, мы приобретём лекарства, – заверил он.

– Боже, мы действительно вынуждены выбирать и решать это? – сама не знаю, почему, набросилась я на него, пусть и понимала, что граф в этом не виноват и делает всё, что было в его силах.

Райдо тоже должен был это понимать, но молчал так, словно терзался чувством вины.

– Я в порядке, – видя наше состояние, проговорил Эрик с трудом, выглядя очень слабеньким.

Я глубоко вздохнула, беря себя в руки, и коснулась графа, заглядывая в его лицо.

– Прости…

– Нам нужно идти, – отозвался он. – В отель или на вокзал. Я не хочу рисковать мальчишкой, но ты ведь понимаешь, что сейчас не лучшее время для ожидания нападения и сражений?

Как я сразу не поняла? Мы действительно не можем оставаться на месте, пока рядом кто-то из ордена Лаора, главарь которого, видимо, и является Эрику отцом…

Моя сестра не рисковала бы ради какого-то простого бандита, стремление к большему рано или поздно должно было привести её к беде, идя в ногу с бедностью, отчаяньем и недостаточным здравомыслием…

– На вокзал, – скрепя сердце, произнесла я решительно. – Поблизости там наверняка должна быть какая-нибудь лавка с травами и лекарствами. Запасёмся жаропонижающим и чем-нибудь для дыхания, нужно снять воспаление, а у Эрика наверняка оно есть. И как-нибудь доедем… А если ему станет хуже, сойдём в каком-нибудь городе и сдадимся в лечебницу на карантин.

– Пока не достану деньги на дом, – добавил Райдо. – Но уверен, ты лучше справишься, а в карантинной зоне с такими особо не возятся, просто стараются не дать заразиться остальным.

– И мы пойдём в поезд? – жалобно уточнил Эрик.

Он прилёг на скамейку, подложив под щёчку озябшие ладони и мелко дрожал.

– Шарфом рот и нос замотаешь, от людей сядем подальше, – прошептала я, раздумывая об этом.

На купе нам вряд ли хватит средств. Нужно рассчитать всё так, чтобы возможна была покупка лекарств и какая никакая поездка. Но подвергать опасности людей не хотелось тоже…

– Мы не заболели, – протянула я, прикидывая риски, – возможно, вирус твой слаб или уже не способен перейти на других. В любом случае выбора у нас нет.

– Я понесу его, – Райдо слепо отыскал малыша и поднял на руки.

Глаза графа чуть сияли золотом, что мне не нравилось. Больше «яда» за раз не закапать – опасно. Снова же повторять нельзя – скоро рассвет. Не хотелось бы, чтобы он и полдня продолжал ничего не видеть.

Из-за груза всех этих размышлений и забот я почти не заметила, как мы добрались, уставшие и мрачные, до вокзала и как Райдо сам приобрёл лекарства, пока я кормила Тосю в уголке придорожного кафе, а Эрик дремал рядом, свернувшись в кресле, будто замёрзший котёнок под шарфом.

Интересно, как там Милит с Карлом сейчас? В добром ли здравии они и где сейчас находятся, в пути или сошли с поезда?

Ну да что уж думать об этом…

Тем более у нас самих, здесь и сейчас хватало дел. Вот Райдо принёс по миске рисовой каши с подливой и тушеной говядиной, что таяла во рту. Однако, несмотря на это, граф всё равно размял кусочки вилкой, чтобы Эрику было проще есть, и терпеливо уговаривал его восполнить силы, пока за широким мутным окном не замелькали синие вагоны поезда и не прозвучал оглушительный, протяжный гудок.

Но как мы поедем и в каких условиях, для меня при этом всё ещё оставалось загадкой.

Глава 21

Мерный перестук колёс на этот раз не успокаивал никого, а лишь вторил моему тревожно колотящемуся сердцу.

Праздничные оранжевые огоньки, мерцающие на окнах каждого купе и в плацкарте, не радовали.

Чай, над которым поднимались вихри пара, терпкий, тёмный и сладкий, исчез лишь из стакана графа, и теперь ложечка билась о стеклянные края с тихим весёлым «дзинь-н!».

Эрик отказывался пить, как бы мы его ни уговаривали. Бумажные платки с красными пятнами наполнили всё мусорное ведро, которое мы в свою очередь прятали под столиком и намеревались после выбросить целиком, буквально выкрав из вагона, чтобы никого не подвергать рискам. Благо рядом с нами никто не ехал, и гостей не ожидалось, граф всё устроил.

Как именно, не признавался, из-за чего я то и дело сверлила его пытливым взглядом.

– Ты теряешь много сил, откуда новой крови вырабатываться, если даже сладкий чаёк не выпьешь? – попыталась я в очередной раз уговорить Эрика и поднесла к его губам стакан.

Он сделал несколько глотков и, поморщившись, отвернулся к стене.

– Хотя бы уже не кашляет, – окинул нас Райдо внимательным взглядом.

Я потрогала лоб мальчику, отодвинув его вспотевшие волосики, и выдохнула с долей облегчения, когда поняла, что жар начал спадать.

Лекарства подействовали. И одно это уже могло означать, что болезнь идёт на спад. Потому что я помню, как сгорали на глазах другие, несмотря на десятки различных снадобий.

То ли нам повезло, то ли дети и правда переболевают быстрее, не знаю. Но надежда моя крепла, пусть тревога и не выпускала сердце из своих ледяных тисков.

– Может и правда обойдётся, – прикрыла я веки, чувствуя, как саму начало знобить. – Главное нам не разболеться вдогонку.

И вдруг стёрла с губ хлынувшую с носа алую струйку… Еле сдержавшись, чтобы не вскрикнуть, ведь Эрик только-только заснул!

Раньше бы подумала, что это просто нервное. Но с Эриком было так же, а болезнь та ещё плохо изучена. И если насчёт малыша я могла себя успокаивать, чтобы дети многое переносят легче, то если слягу я…

Граф переменился в лице, положил весёлую, что-то лепечущую Тосю в «рогалик» из своего пальто, чтобы не упала, и пересел ко