– А если его оживили недавно? – спросил Цин Вэнь. – Мертвецы из Ганси ведь тоже исчезли из своих могил. Встали ночью и ушли, словно были живыми.

– Верно, – кивнул генерал Гу. – Мы все же думаем, что появился темный заклинатель. Тот самый Мясник из Ганси.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Одна мысль о том, что спустя двадцать лет вдруг объявился темный заклинатель, ужасала. Если это правда, то за ним должен прийти и высший демон.

– Пока еще рано делать выводы, – нарушил тишину Фан Лао. – Не было ни бедствий, ни долгих войн, ничего, что могло бы привлечь высшего демона.

– А война с Лаху? – спросил Цин Вэнь.

– На ней умерло не так много людей. Для рождения Бедствия нужен мор, долгий голод, война на истощение, которая длилась бы несколько десятилетий, и сотни тысяч мертвецов. Последние годы текли относительно мирно.

– А что насчет Цзяньской резни?

– Все негодование тогда забрало себе Великое Бедствие Пустоши, родиться новому было просто неоткуда, – покачал головой Фан Лао. – Пока я не увижу, что тот Мясник действительно способен поднимать мертвецов, то не скажу, что он темный заклинатель. Хотя и не стоит этого исключать.

– Чем отличается Бедствие от обычного демона? – поинтересовался Е Линбо.

– Бедствие – это человек, испытавший столь великое горе перед смертью, что его душа потемнела и он обратился в демона, у которого нет ни облика, ни каких-либо чувств, – пояснил Фан Лао. – Такой демон сеет разрушения, призывает мор, вечные войны, отравляет землю и воду. Одолеть его очень трудно.

Е Линбо и Гу Юань обменялись мрачными взглядами. В прошлый раз боги так и не смогли одолеть Великое Бедствие Пустоши, огородившись от него Стеной.

– Если бы наставник Фан встретился с Мясником из Ганси, то смог бы одержать победу? – насторожился Гу Юань.

– Сложно сказать, я ведь не знаю, сколько тот человек совершенствовался, – растерянно ответил заклинатель. – Если всего пару лет, то мне не составит труда его одолеть, если же ему несколько сотен и все это время он скрывался, то будет сложнее.

– Может, привлечь мудреца Ао? – без всякой надежды спросил Е Линбо.

– Не слишком ли рано вы сдаетесь? – вскинул бровь Цин Вэнь. – Мы даже не знаем, как выглядит тот Мясник, а уже строим неутешительные догадки на его счет.

– Верно, – поддержал его Гу Юань. – Завтра праздник, так не будем его омрачать.

На этом разговор о мертвецах и темных заклинателях закончился, но перестать думать о них никто уже не мог.

13. Мертвый заклинатель

Столицу украсили лентами, фонариками и бубенчиками. Отцветающая магнолия укрыла улицы пышным розовым ковром; по главной же, убранной к празднеству, не спеша шла процессия. Кони разной масти, украшенные золотом и нефритовыми подвесками, гордо вскинув головы, звонко цокали подковами. В седлах, облаченные в алые наряды, высились стражники, министры и их помощники. В паланкине ехали император с императрицей. На тройке черных лошадей их сопровождали принцы. Близнецы о чем-то тихо переговаривались и шутили, а Цин Вэнь то и дело бросал взгляды на человека рядом с собой.

Фан Лао, облачившийся в алое и напоминавший божество с Пика Бессмертных, сидел на белой лошади. Его волосы были украшены серебром, в ухе покачивалась сережка с красным кораллом, а веер с узором в виде кленовых листьев разгонял душный воздух.

Солнце нещадно пекло, заставляя людей потеть и оттягивать воротники многослойных одежд. Пусть и легкие, они не годились для прогулок в жару.

Процессия неторопливо двигалась к храму Ста Богов, преодолевая одну улицу за другой. То и дело откуда-то спереди доносился задорный стук барабанов, спешащих разогнать людей с пути. Забравшись на крыши и деревья, дети разглядывали красочную процессию и восторженно кричали проходящим мимо солдатам.

После того как императорская семья совершит поклонение и принесет жертвоприношение, она должна отправиться на реку Цинхэ, где уже ждет лодка. Проплыв через всю столицу, император и императрица уединятся до конца дня в храме при дворце, где станут молиться о том, чтобы поля принесли урожай, реки не вышли из берегов и болезни не свирепствовали в стране. В это время принцы уже будут свободны. Цин Вэнь надеялся прихватить Фан Лао и повеселиться в гонках на лодках. В прошлом году, прикидываясь братом Шу, он даже смог выиграть.

Лишь спустя шичэнь процессия добралась до храма Ста Богов. Е Линбо, советники и император с императрицей вошли, оставив остальных в тени кленовых деревьев.

– Как долго это продлится? – поинтересовался Фан Лао, прислонившись спиной к молодому дереву.

– Если все продолжится в том же духе, то до часа Шэнь, – ответил Цин Вэнь, из-под ладони глядя на яркое солнце. – Нин-гэ, а ты сможешь нам дождик призвать? Или хотя бы тучи?

Фан Лао и сам уже хотел это сделать, но не решался испортить работу Е Линбо, который потратил на церемонию несколько бессонных ночей. Разве это не будет означать, что все его труды оказались напрасны?

– Считай это очередным испытанием, посланным Небесами.

Услышав его ответ, не только Цин Вэнь тяжело вздохнул, но и несколько министров, что втайне надеялись облегчить ожидание.

Но вот обряд закончился, и процессия направилась в сторону реки. От Цин Вэня не укрылось, с каким мрачным видом ехал министр Е, то и дело бросавший убийственные взгляды на генерала Гу рядом с собой. Эти двое вновь успели поссориться, и, верно, границу перешел Гу Юань. Цин Вэнь не хотел задумываться об их склоках, но эти двое его порой забавляли.

Добравшись до реки, где уже ждал паром с оскалившимся драконом на носу, императорская семья, советники и министры поднялись на него. Слуги и стражники заняли сопровождающие лодки. Вдоль берегов выстроились восторженно машущие люди, некоторые даже запустили воздушных змеев в виде ласточек.

Отойдя от близнецов, Цин Вэнь поискал глазами Фан Лао. Стоя у борта, тот о чем-то негромко говорил с советником У. Старик, под взглядом которого принц всегда чувствовал себя виноватым, неожиданно мягко смотрел на заклинателя. Может, они старые приятели? Цин Вэнь слишком мало знал о своем наставнике, а спросить было не у кого.

Стоило советнику У отойти, принц поспешил заговорить с Фан Лао:

– Ну и как тебе праздник?

– Не будь так жарко, я бы сказал, что он мне даже понравился.

– Ты оскорбляешь работу министра Е, – с упреком в голосе заметил Цин Вэнь. – Сдается мне, он всего себя вложил в это торжество.

– От министра Е другого