сторону немцев. Он лично был уверен, что это делается с ведома Берии. Хрущев однажды в пьяном виде, а он, находясь на фронте, достаточно часто злоупотреблял, заявил, что в смерти сына виноват товарищ Сталин, приказавший отправить Леонида на фронт.

Масштабы выявившегося воровства и коррупции оказались намного больше того, что показывали товарищ Берия и другие контролирующие инстанции. Самым вопиющим фактом, в реальность которого сразу даже сложно было поверить, оказалось существование целой поддельной строительной воинской части в составе 1-го Прибалтийского фронта. Она была создана еще в 1941 году в составе Калининского фронта. Возглавлял ее дезертир воентехник 1-го ранга Николай Павленко, который в сорок четвертом носил уже погоны майора.

Николай Николаевич Селивановский не раз проклинал тот день, когда товарищ Сталин дал ему это деликатное поручение. Он хорошо понимал, что с его выполнением он наживает себе такое количество врагов среди руководящих товарищей Советского Союза, что даже подумать страшно.

Ни один раз ему приходила мысль часть полученных материалов «похоронить» и товарищу Сталину не докладывать. Но каждый раз он ее отбрасывал.

У товарища Сталина достаточно разнообразных источников информации, и многие факты «шашней и проделок» советской элиты, а скорее всего почти все, ему и так известны. И своим умолчанием он подпишет самому себе смертный приговор, а хозяин главного кабинета страны просто его завизирует.

Но в сталинградской шифровке майора Кузнецова, своего одного из самых доверенных сотрудников, срочно отправленной в ночь на 25 июня 1944 года, находилась такая информация, что генерал сразу же понял: она может изменить весь намечающийся послевоенный расклад. И кроме этого, в ней была ценная информация об атомном проекте США.

Селивановский об этом знал в общих чертах, так как ему по долгу службы приходилось заниматься вопросами контрразведки в воинских частях, привлеченных для участия в советском атомном проекте, и поэтому в общих чертах он знал и об американском.

На часах было ровно два часа ночи двадцать пятого июня, когда генералу Селивановскому принесли шифровку из Сталинграда. Он ее дважды внимательно прочитал и вызвал командира спецгруппы, которая выполняла поставленную боевую задачу охраны сейфа.

Сегодня им был майор Антон Дедов, которого генерал хорошо знал по Сталинграду и полностью доверял ему.

Майор в генеральский кабинет зашел чуть ли не в ту же секунду, когда его вызвали. Он уже был предупрежден о возможности сегодняшнего выезда в Кремль.

Какой-либо опасности именно сегодня Селивановский не видел. Наркома дел товарища Берии и его непосредственного и прямого начальника руководителя «СМЕРШа» НКО товарища Абакумова в Москве нет второй день. Оба случайно или сознательно отправлены товарищем Сталиным в служебные командировки: Абакумов в Белоруссию, где началось советское летнее наступление, а Берия куда-то за Урал, скорее всего инспектировать что-то имеющее как раз отношение к советскому атомному проекту.

Со стороны других советских руководителей, например, наркома госбезопасности СССР, генерал Селивановский опасности не видел. Но тем не менее решил перестраховаться, решив, что береженого Бог бережет.

Майор Дедов, зайдя в кабинет, остановился сразу у двери. Коротко, по-военному козырнули замер по стойке смирно. Он тоже хорошо знал своего начальника и отлично видел, что сейчас последует постановка боевой задачи, при выполнении которой недопустима даже малейшая шероховатость. В прищуренных глазах Дедова была спокойная готовность, плотно прижатые к бедру готовы мгновенно пальцы выхватить пистолет.

— Так, майор, — Селивановский на секунду закрыл глаза, окончательно собираясь, возможно, перед решающим моментом своей уже долгой службы в советских органах безопасности. Голос его стал жестким и чеканным. — Задача следующая. Через пять минут мы выезжаем в Кремль на трех машинах. Мы с тобой и еще двумя твоими бойцами едем в средней. Сзади и впереди еще две машины охраны. Двое оставшихся твоих бойцов едут в этих машинах на переднем сиденье. При любой опасности открывать огонь на поражение. Задача ясна?

— Так точно, товарищ генерал, — спокойно и даже равнодушно ответил майор Дедов, хотя в голосе прорезалась сталь. — Разрешите выполнять?

Селивановский молча махнул рукой, и как только за майором закрылась дверь, быстро встал из-за стола, резко и пружинисто подошел к сейфу и достал два портфеля: один с реальными документами, а другой с фальшивками, положил в «правильный» полученную шифрограмму и стремительно вышел из кабинета.

Дедов со своими двумя бойцами ждал его в приемной, еще двое находились в коридоре. Селивановский автоматически отметил, что у всех клапаны кобуры были расстегнуты и они готовы мгновенно вступить в бой.

Все опасения были напрасными. Кортеж из трех черных «эмок» беспрепятственно проехал по ночной Москве, и ровно в два тридцать генерал-лейтенант Селивановский зашел в приемную товарища Сталина.

* * *

25 июня 1944 года. 2:40 по московскому времени. Москва. Кремль. Кабинет Председателя Государственного комитета обороны, Верховного главнокомандующего Вооруженными Силами СССР, Маршала Советского Союза Сталина Иосифа Виссарионовича.

Ровно пятнадцать минут назад, в 2.25 по московскому времени, из кабинета товарища Сталина вышел первый заместитель начальника Генерального штаба РККА генерал армии Антонов, который доложил о положении на фронтах Великой Отечественной. В приемной еще чувствовался легкий запах его папирос. Он с недавних пор пользовался такой привилегией, курить при долгом ожидании приема.

Сегодня в Москве из членов ГКО только двое, кроме самого товарища Сталин и товарищей Калинина и Молотова. Все остальные в различных командировках. На фронте начальник «СМЕРШа» НКО Абакумов, а все остальные в тылу.

Маршалы Василевский и Жуков тоже на фронте, они координируют действия фронтов в начавшейся два дня назад Белорусской наступательной операции «Багратион», которая пока развивается строго по плану. Никаких сюрпризов от немцев не было и, по мнению Генерального штаба, не предвидится. Такого удара, да еще в Белоруссии, немецкое командование не ожидало. Ход этой операции у товарища Сталина не вызвал никаких нареканий, пока все идет отлично.

А вот наступление в Карелии протекает немного не так, как хотелось. Конечно, двадцатого июня освобожден Выборг, а двадцать первого началось наступление на Петрозаводском направлении, и там уже прорвана главная линия обороны финнов.

Но ситуация под Выборгом не такая, как хотелось. После нескольких суток непрерывных боев финская армия отошла на рубеж Ихантала. Он не укрепленный, но очень удобный для обороны, и у противника еще есть резервы, которые он начал срочно перебрасывать из Восточной Карелии.

Накануне советский посол в Швеции Александра Михайловна Коллонтай вручила финнам ответ советского правительства о согласии принять финскую делегацию в Москве для ведения переговоров о мире. Требование о безоговорочной капитуляции Финляндии не выдвигалось, а только прекращение военных действий на советско-финляндском фронте как условие, при котором СССР