послевоенных лет их позиции незыблемы и Генри хочет этим воспользоваться. Все его наполеоновские планы, а он в этом не сомневаются, получат безусловную поддержку руководителей дюпоновского клана и связанных с ними промышленных и финансовых гигантов США, в первую очередь «Дженерал Моторс», где Дюпоны оставались крупнейшими акционерами; «Катерпиллер Трактор», с ними сейчас теснейшие деловые связи в рамках выполнения военных заказов правительства, и финансовой группой Морганов, давних деловых партнеров.

Полномасштабное экономическое сотрудничество с Советским Союзом сулит огромные барыши, и оно неизбежно, это вопрос времени. И тот, кто начнет его первым, имеет все шансы опередить своих конкурентов и возможно получить если не всё, то большую часть этого огромнейшего экономического пирога, возможно самого крупного в мире.

На этом месте мистер Уильям Джефферсон Уилсон сделал паузу и вопросительно посмотрел на своих слушателей. Что ему делать дальше: продолжать излагать свои предложения или встать и раскланявшись уйти, теперь зависело от того, что скажут его собеседники.

* * *

Когда Билл замолчал и стал переводить свой вопросительный взгляд, устремленный на нас с одного на другого, а затем на третьего и обратно, я чувствовал себя сидящем в середине пылающего костра. Мне хотелось заорать что было мочи, но голос пропал, во рту и внутри всё горело.

Во всем моем организме пульсировала кровь, мне казалось, что она вот–вот закипит и разорвет меня на части.

Но в этот момент я поймал взгляд товарища «представителя Наркоминдела», холодный, рассудочный и требовательный. Заметив это, он еле заметно дернул головой в сторону Билла и тут же закрыл глаза и открыл их, но не тут же, а с некоторой задержкой.

В то же мгновение я почувствовал, что меня всего как окатили ледяной водой. Жар внутри меня и вокруг мгновенно исчез и появились спокойствие и рассудительность.

— Билл, у меня такой вопрос. А почему вы не хотите действовать напрямую через наше центральное руководство? Мы же в любом случае мелкие сошки и в таком вопросе ничего решить не имеем право, да и возможностей для этого у нас нет.

Сказав это я бросил короткие взгляды на Виктора Семеновича и Кузнецова. Товарища Андреева я уже слишком хорошо знал и сразу же увидел, что он доволен, что взял на себя инициативу, а у товарища Кузнецова промелькнула одобрительная легкая улыбка.

— Всё очень просто, — Билл тоже улыбнулся, широко и открыто. — Во-первых, чтобы не спугнуть конкурентов и не насторожить врагов. Контакты с вашими центральными органами скрыть невозможно. Любая моя встреча в Москве будет контролироваться посольством. Здесь они тоже приставили ко мне соглядатая, но вы всё сами видели.

Ироничная улыбка, заигравшая на американских губах, была красноречивее любых слов:

— Во-вторых, всё, что уже сделал наш фонд в Сталинграде, сейчас, по мнению господ конкурентов и наших недругов, причуды экстравагантного господина, его игра в благородство. А с вашей оценкой своего места и возможностей, я конечно согласен. Но, есть небольшие нюансы.

Билл замечательно владеет голосом, мимикой и жестами и без сомнения почти профессиональный оратор, который с легкостью заинтересовывает своих слушателей. Вот и сейчас он голосом и мимикой подчеркнул значимость того, что собирается сказать дальше.

— Мы пришли к выводу, а это в-третьих, что вы люди, с которыми можно иметь дело с огромными шансами на успех. В вашей системе у вас уже есть определенное место, которое позволит вам донести наши предложения до руководства Советского Союза так, что это не отследят не нужные глаза. Если ответ будет отрицательный, то мы продолжим оказание помощи Сталинграду в пределах имеющихся сумм и всё. Самыми серьёзными проектами останутся большая типография, оборудование для которой уже разгружается в Бендер-Абассе и ранчо под Сталинградом, которое мы года три-четыре будем поддерживать, и всё. Через пару лет после окончания войны о Сталинграде на Западе почти все забудут и на повестке дня будет другое.

Билл, сказавши последние слова, горестно улыбнулся. Похоже сталинградская тема для него очень болезненна, да скорее всего и не только она, так как мне сразу же вспомнился разговор о Финляндии.

— Я высокого мнения о маршале Сталине и не думаю, что вам будут предъявлены претензии из-за контактов со мною.

«Умен мистер Уилсон, хорошо информирован и замечательно разбирается в людях, а интересно встречался он с товарищем Сталиным? — неожиданно подумал я. — На основании чего он сделал такой вывод?»

Как только Билл начал отвечать на мой вопрос, товарищ Андреев открыл свою рабочую тетрадь и начал что-то быстро писать. Выслушав ответ мистера Уилсона, я хотел задать следующий вопрос, но Виктор Семёнович меня опередил:

— А как вы представляете это всё конкретно?

— У нас в США есть такое понятие: инвестиции. Это базовое понятие экономики, оно означает вложение капитала практически во всё: в торговлю, землю, предприятия, научные исследования. У вас используют термины капитальные вложения, финансирование строительства, основные фонды и другие. Но это не принципиально, по моему мнению, это просто игра слов. В двадцатые годы уже была подобная практика, в виде концессий, но от неё ваше государство быстро отказалось. Я не буду высказывать своё мнение о причинах, а скажу только одно, если будет взаимный интерес, то разработка конкретных форм сотрудничества не проблема. Для этого просто с обеих сторон должны быть добрая воля, понимание что это нужно обеим сторонам и взаимовыгодно. С нашей стороны не будет ни каких политических условий и по сути только одно экономическое: работаем долго и не меняем правила игры. А Сталинград в моем лично понимании идеальная площадка где можно начинать пробовать что-то делать прямо завтра.

Я опять обратил внимание, что есть какая-то планка, при достижении у Билла появляются проблемы с русской речью. Он сначала начинает напрягаться, это сразу же видно по внезапно исчезающей мимики и жестикуляции, а затем речь становиться медленной и тягучей. Но стоит ему сделать даже не большую паузу, буквально на пару вдохов-выдохов, как все тут же нормализуется.

— Хорошо, мистер Уилсон, мы доложим своему руководству о нашем разговоре, — Виктор Семёнович похоже решил закончить наши «переговоры». Он закрыл свою тетрадь и встал из-за стола.

Но у Билла, видимо были немного другие планы. Он тоже встал из-за стола, но не для того чтобы начать прощаться, а сказать еще одно своё весомое слово.

— Будет идеально если принципиальный ответ с советской стороны я получил бы еще до своего отъезда.

Виктор Семёнович такой просьбы явно не ожидал и не нашелся что на это сказать. А вот товарищ