— Это очень сложно, но в принципе возможно. Вылет английского борта, на котором вы должны улететь, предварительно намечен на завтра, так? — Кузнецов тоже встал из-за стола и сделал шаг навстречу Биллу, который сразу же с ответил некоторой долей растерянности:

— Так.

— Но разрешение на вылет дает советская сторона и летите вы через Тегеран с промежуточной посадкой в Баку? — спокойно, но немного замедленно продолжил говорить товарищ «представитель Наркоминдела».

Но я просто почувствовал, что это уже идет тонкая игра с его стороны. Он уже всё взвесил, оценил и решил, а сейчас как бы изображает поиск решения внезапно возникшей проблемы. И скорее всего у него это домашняя заготовка или он вообще какой-то суперпрофессионал с очень большими полномочиями.

— Да, — согласился Билл. — Всё совершенно правильно.

— Тогда у меня такой вариант. Получить ответ вам сейчас желательно по причине максимального сохранения секретности начала нашего сотрудничества от ваших конкурентов и недругов. Поэтому я предлагаю такой вариант: в Баку вы получаете принципиальный ответ. Он будет очень простым, я среди советских сотрудников. Надеюсь вы узнаете меня, например, в форме сотрудника НКВД?

— Конечно узнаю, — ответил немного ошарашенный Билл.

— Вот и отлично. Еще раз. Вы видите меня, значит да. Нет, значит нет. Теперь другой вопрос, в какой форме будет идти обсуждение уже конкретного сотрудничества. В идеале, как я считаю, это должна быть еще одна ваша рабочая поездка в Сталинград или вашего доверенного лица, например, мистера Купера, если конечно он им является. Если конечно для вашего мистера Кроуфорда Гринвальта его скорейшее прибытие в США не столь критично. Иначе этот вариант отпадает.

«Десять баллов, товарищ сотрудник СМЕРШа, — подумал, сдерживая улыбку. — Это надо как мы заодно элегантно выруливаем на получение ценной оперативной информации стратегического значения».

Понял Билл тайный смысл вопроса товарища Кузнецова или нет, мне осталось неведомо. Но ответил он откровенно, а самое главное именно так, как было надо «представителю Наркоминдела».

— Для мистера Гринвальта критично не прибытие Джо, а скорейшая замена необходимого сотрудника, который ему срочно необходим в Хенфорде. Возможно, что он уже эту проблему решил. Поэтому давайте решим так, в случае положительного ответа, я или Джо прилетит к вам в течении месяца. Благовидный и нейтральный предлог я найду.

— Отлично, — подвел итог нашего Виктор Семёнович. — Ваш самолет в Москву часа через два, мистер Уилсон. Мы с вами попьем чаю перед дорогой, вы с Георгием Васильевичем расскажите мне о ваших впечатлениях от поездки на опытную станцию, а товарищ Кузнецов в это время пригласит вашего мистера Купера и позаботиться о вашем мистере Доусоне.

* * *

Через два часа, строго по расписанию рейсовый Ли-2 вылетел в Москву. Американских гостей провожал товарищ Хабаров, а товарищ Андреев, не откладывая ничего в долгий ящик, занялся составлением плана работы по организации сразу двух партийных конференций.

Для нынешнего военного времени требование ЦК о срочном проведении одновременно двух пленумов после недавно проведенных уже в этом году партийных отчетно-выборных конференций на самом деле совершенно не типичное и что-то экстраординарное. Почти все обкомы европейской части страны регулярно и постоянно с первых дней войны выносят уже стандартные решения: «Считать невозможным проведение областной партийной конференции в установленный срок и перенести её до улучшения военной обстановки», а пленумы проводят только в случае крайней необходимости.

Виктор Семёнович голову себе проблемами соблюдения норм партийной демократии в нынешнее еще военное время не забивал и достоверно не знал каким образом менялись первые секретари в нескольких соседних областях. Но требованию ЦК надо выполнять, а не обсуждать, даже если ты сам лично считаешь его практически невыполнимым.

Товарищ Кузнецов хорошо позаботился о господине дипломате. У него было великолепное настроение, отличное самочувствие и безукоризненный внешний вид. Глядя на него даже невозможно было предположить о случившейся с ним всего несколько часов назад в столовой опытной сельскохозяйственной станции не очень приятной ситуации.

Почти всё часовое чаепитие товарищ Хабаров рассказывал своему партийному руководителю о своих впечатлениях о построенных американцами фермах, а Джо Купер, который быстро присоединился к чайной компании, добавлял свои пять копеек, когда его об этом просили.

Мистер Уилсон в этой беседе не участвовал, он просто пил хорошо заваренный вкусный чай и еще и еще прокручивал в памяти все сегодняшние разговоры. Он был почти уверен, что приставленный к его персоне «представитель Наркомата иностранных дел СССР», таковым не является. И во время так незамысловато организованного чаепития, товарищ Кузнецов занимается не приведением в порядок его посольского визави, а общением с теми, кто приставил его к нему, мистеру Уильяму Уилсону.

Об откровенных и прямых разговорах, состоявшихся в Сталинграде, Билл Уилсон не жалел ни капелюшечки. Ему не давал покоя только один вопрос: не ошибся ли он, не был ли это холостой выстрел? На настоящем этапе его главной целью была месть, холодная и жестокая целому государству и его народу. Финляндия и все финны должны заплатить за горе и унижение, которое больше двадцати лет назад пережили во время русской революции его любимые дядя и тетя.

Об этом он в пятнадцать лет узнал случайно, когда гостил у них летом во время каникул в колледже. Однажды он заснул в гостиной, и совершенно неожиданно для себя оказался невольным свидетелем очень неприятного разговора своей любимой тетушки и приехавшей в гости ей лучшей русской подруги. Начало разговора Билл не слышал, но предположил, что гостья высказала претензии хозяйке за её сочувствие к Советской России и непонятную ненависть к финнам.

Вот тут его тетушка и выложила в лицо подруги всё, что она думает о финнах и почему. Потрясенная подруга тут же уехала, у тетушки была жуткая истерика, её мужа не было дома и Биллу пришлось в буквальном смысле спасать свою тетю, которая хотела наложить на себя руки.

В конце концов все страсти улеглись, тетя дала слово больше такого не делать, но только после того, как юный Билл поклялся ей всю жизнь мстить финнам за её сломанную жизнь и поруганную честь.

Но после того инцидента женщина начала болеть, потом у неё начались проблемы с психикой и в день начала Второй Мировой она умерла в психиатрической лечебнице. Перед смертью у неё была кратковременная ремиссия, во время которой Билл приехал к ней. И тетя вечером неожиданно напомнила ему о той давней клятве. Утром у неё началось обострение её психического заболевания и через два дня