Потом меня бросают.

Я ударяюсь о воду и, всплывая, брызгаю слюной. — Морс! — Я кричу.

— Вот так просто. — Он хихикает, элегантно входя в воду и направляясь ко мне.

Я свирепо смотрю на него. — Нет, ты упустил свой шанс. — Я собираюсь уплыть, когда чья-то рука хватает меня за ногу, заставляя взвизгнуть, когда он без усилий тянет меня назад, прижимая мое мокрое тело к своему. Он хихикает, пока я сопротивляюсь, пока, наконец, не останавливаюсь.

— Закончила? — поддразнивает он.

Я надуваю губы. — Пошел ты.

— Таков план, малышка. — Он ведет нас к зоне отдыха и садится, сажая меня к себе на колени, сам откидывается назад и улыбается мне.

Однако я ненавижу его дерзкую ухмылку, и так же, как тогда, когда я была здесь впервые, я хочу стереть ее с его лица. Я прижимаюсь к нему всем телом, чувствуя, как он дрожит, когда мои груди прижимаются к его груди, и я провожу своей киской по его твердому члену. Несмотря на всю его браваду, я произвожу на него такое же впечатление, как и он на меня. Приподнимаясь, я касаюсь губами его губ.

— Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя, Бог мой? — Мурлыкаю я, скользя руками вверх по его груди и по плечам, чтобы вцепиться в его волосы. Он стонет, его глаза слегка прищуриваются, а губы изгибаются в дерзкой ухмылке.

— Тогда я так и сделаю, — мурлыкаю я, прежде чем поцеловать его. Я доминирую над его ртом, оставляя его преследовать меня, и когда я отстраняюсь, я раскачиваюсь на его члене, заводя его.

Он наблюдает за мной из-под тяжелых век. — Авеа, — предупреждает он.

— Морс, — воркую я, и когда он тянется ко мне, я отталкиваю его руки, отодвигаюсь и обхватываю свои груди. — Скажи "пожалуйста". Скажи, "пожалуйста, Авеа, оседлай меня".

— Боги не просят милостыню. — Он фыркает. — Особенно когда я чувствую, как твои соки капают на меня.

— Верно, но ты такой твердый, это, должно быть, больно.

Пока я говорю, его взгляд опускается на мою грудь.

Пощелкивая сосками, я дергаю и кручу их, громко постанывая, когда втираюсь в его бедро. — Я могла бы кончить вот так и быть счастливой. Ты мог бы?

— Доводилось, — рычит он.

— Скажи это, — приказываю я, скользя рукой вниз к киске. — Умоляй, и я твоя. Умоляй меня, Змей. Умоляй эту ничтожную смертную.

Я наблюдаю, как подрагивает его кадык, когда я провожу пальцами по своим складочкам, а затем засовываю их себе в рот, трахая себя так, как он трахал бы мою киску.

— Черт, Авеа, пожалуйста, оседлай меня. Насади свою прелестную киску прямо на мой член. Только я могу заставить тебя кончить.

— Хороший мальчик. Хорошие мальчики получают награды. — Снова придвигаясь ближе, я хватаю его за плечи для опоры и опускаюсь между нами, сжимая его твердый член. Он хрюкает. Прижимая его к своему влагалищу, я смотрю ему в глаза, когда опускаюсь, вбирая каждый дюйм. Его глаза широко распахиваются, когда я вскрикиваю.

Он снова тянется ко мне, без сомнения, чтобы взять верх, поэтому я отбрасываю его руки и начинаю скакать на нем верхом, трахая его так, как он умолял.

Схватившись за его золотистые мускулистые плечи, я снова приподнимаюсь, наши губы соприкасаются, когда я соскальзываю вниз. Я двигаю бедрами, чтобы принять его огромную длину, проглатывая его стон, его уязвимость, когда скачу на нем.

— Авеа, — скулит он. — Пожалуйста.

—Ты так мило умоляешь, Бог мой, — мурлычу я, покачивая бедрами.

Я скачу на нем жестко и быстро, пока мое освобождение не застает меня врасплох, заставляя выкрикивать его имя. Он наблюдает за мной все это время, ни разу не пожаловавшись, когда я опускаюсь на него. Его член остается внутри меня, твердый и жаждущий, но он просто гладит мою спину.

Отрываясь от него, я опускаюсь на колени. — Эй, — протестует он, но я обхватываю губами его длину, пробуя на вкус соленую смесь спермы и моей киски.

Я всасываю его до упора, удерживая его там, встречаясь с ним глазами, прежде чем оторваться от его члена. — Я хотела ощутить твой вкус на своем языке с тех пор, как увидел тебя.

— Конечно, ты это хотела, — гордо отвечает он, его глаза сузились. — Тогда продолжай.

— Ты так добр, — поддразниваю я, облизывая край его огромного члена, в то время как моя рука поглаживает его ствол.

— Авеа.

Его золотистые мышцы сокращаются, когда я снова заглатываю его, и, пресытившись моими поддразниваниями, он запускает руку в мои волосы и овладевает мной. Я позволяю ему использовать меня для его удовольствия, становясь влажнее, чем я когда-либо признаю, от того, как он использует мои волосы, чтобы контролировать меня. Он толкает меня вниз, пока я не задыхаюсь от его члена, и слезы не выступают у меня на глазах. Он смотрит, как они падают, злобно ухмыляясь, когда поднимает меня и опускает мою голову обратно вниз, заставляя меня сосать его сильно и глубоко.

Сначала его бедра приподнимаются медленно, прежде чем он просто вонзается в мой рот. Все, что я могу сделать, это держаться, мои ногти впиваются в его бедра для опоры, пока он жестоко трахает мой рот. Его темные глаза приковывают меня к месту, когда он стонет мое имя.

— Во рту у тебя чертовски приятно, Авеа, — рычит он. — Как гребаные шелковые тиски. Посмотри на себя, наслаждаешься каждым сантиметром, как такая хорошая девочка. Ты действительно была создана для меня, создана для того, чтобы я трахал и использовал тебя, и тебе это нравится, не так ли? Держу пари, ты сейчас влажная, чувствуя мой член глубоко в своем горле. Ты жаждешь моей боли, не так ли?

Я вскрикиваю вокруг его члена, потому что он не ошибается.

Его шея напрягается, когда он пытается замедлиться, сдержать себя, но я заглатываю быстрее, желая, чтобы он был диким.

Это доводит его до крайности, и Бог Смерти с ревом возносится к небесам, когда он с такой силой вонзается мне в горло, что попадает в желудок, не оставляя мне выбора, кроме как сглотнуть. Когда он выдыхается, он высвобождается и наклоняется, нежно целуя меня.

— Хорошая маленькая смертная, — хвалит он. — Ты так хорошо приняла своего Бога.