— В том-то и дело, Сава, что любая горничная меня, похоже, уже не устроит, — пробормотал я, потирая шею. Ну как же так-то? Это только я мог так вляпаться. — Ладно, пойду обедать, а потом с Вороновым пойдём с лошадьми знакомиться.

Я направился к двери, но не дошёл метра два, когда прямо у меня перед носом появился вестник.

— Андрей Михайлович, если вас не затруднит, подъедьте завтра к городской управе. У меня возникли вопросы по делу, и я хотел бы их с вами обсудить, — голосом князя Мишина произнесла птичка и рассыпалась серебристыми брызгами.

— Обалдеть, — прошипел я, глядя на то место, где только что был вестник. — И никаких предположений, что я могу быть занят. Собирайся, господин Громов, и дуй к господину Мишину, — я задумался: что же мне делать? Послать эту столичную плесень, или всё-таки съездить, чтобы вопросов никаких не возникло?

Мой взгляд упал на футляр с медвежьей лапой. Ну, с собой я её точно не потащу. Это слишком дорогая игрушка, чтобы её по управам таскать. А вот снимки господину советнику по отдельным поручениям вполне можно показать. Решительно открыв футляр, я взял камеру и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Так, теперь распечатать, чтобы не забыть, и на этом всё.

Полюбовавшись распечатанным рисунком оружия, я немного подумал и вызвал своего вестника. Смотрел на юркую белку почти минуту, а затем отчётливо произнёс:

— Князю Мишину. Завтра я буду в Дубровске в десять утра. Постарайтесь не опаздывать, у меня очень много дел.

Белка, внимательно меня выслушав, ускакала, а я продолжил прерванный путь к двери.

— Я могу поспорить на дневной запас колбасы, что этот твой князь первым делом спросит про такого оригинального вестника, — заметил Савелий, первым выходя из комнаты.

— Да мне, если честно, плевать, — я пожал плечами. — Скажу, что артефакт бракованный попался или не бракованный. Кто их, тех артефакторов, разберёт? Может быть, они как художники — так видят.

И с этими словами я вышел из офиса, оставив на столе снимки медвежьей лапы.

Глава 15

Князь Мишин отложил бумаги в сторону и посмотрел на сидевшего напротив него князя Первозванцева и поморщился. Ну вот что предводителю дворянства Дубровской губернии дома не сидится? Вроде бы он завёл на балу нежные отношения с одной вдовушкой, зачем тогда в городскую управу с утра пораньше заявился? Или он как раз от этой вдовушки домой ехал и по дороге решил советника особого отдела навестить, чтобы ему на нервы действовать? Все эти мысли промелькнули в голове у Мишина за какие-то пять секунд, и он решил всё-таки уточнить, зачем же Первозванцев приехал.

— Данила Петрович, вам настолько нечем заняться, что вы решили лично принять участие в моём расследовании? — спросил Мишин, откидываясь в своём кресле.

— Ну что вы, Георгий Петрович, — Первозванцев позволил себе улыбнуться. — В своих имениях всегда есть чем заняться. Вот только кто-то в губернии убивает молодых мужчин, и это меня беспокоит, знаете ли. Так что я хочу быть в курсе проводимого расследования, и, по-моему, это вполне нормальное желание.

— Понимаю, — Мишин слегка наклонил голову набок. — Вот прямо сегодня ко мне должен приехать этот ваш Громов, чтобы уточнить несколько спорных моментов.

— В таком случае, вы же не будете возражать, если я поприсутствую при вашем разговоре? — Первозванцев снова улыбнулся, а Мишин почувствовал, как совершенно бессознательно начали сжиматься его зубы. — Уточнение непонятных моментов тоже входит в проводимые расследования, не так ли?

Советнику очень хотелось возразить, намекнуть на то, что он не обязан отчитываться перед Первозванцевым, но, зная непростой характер князя, вынужден был пойти на уступки. Мораль Данилы Петровича с возрастом становилась всё более гибкой, и он не гнушался написанием доносов на высочайшее имя, насколько было известно Мишину. Только ему император лично поручал провести дознание по двум доносам, и он не хотел фигурировать в очередной кляузе Первозванцева.

— Ну конечно, Данила Петрович, — его улыбка была натянутой, словно у советника заболели все зубы разом, и он улыбался, мужественно терпя нестерпимую боль. — К тому же, ваше присутствие может весьма положительно сказаться на нашем разговоре с Громовым. Он вас уважает, это было заметно ещё на балу, и, думаю, не станет вести себя вызывающе.

— Андрей Михайлович вызывающе вёл себя с вами? — Первозванцев приподнял бровь. — Мне всегда казалось, что он умеет держать себя в руках.

— Значит, он демонстрировал характер намеренно, — раздражённо ответил Мишин. — Громов же не маг? Я не заметил в нём колебаний источника.

— Вроде бы не маг, — пожал плечами Первозванцев. — Но он хозяин Блуждающего замка, и никто не сможет предугадать, что он собой представляет на самом деле. А почему вы спрашиваете?

— Громов прислал мне вчера вестника…

— Вестники в виде одноразовых артефактов имеются в свободной продаже у артефакторов. Они не запрещены и сделаны так, что ими сможет воспользоваться даже Громовский кот, если сумеет как следует сжать в лапах, — Первозванцев ханжески поджал губы. — Поэтому ваш вопрос в данном случае неуместен.

— Вы меня перебили, Данила Петрович, не дав договорить, — сразу же заговорил Мишин, как только Первозванцев сказал последнее слово. — Дело не в том, что он прислал мне вестника. Дело в том, что это был за вестник! Вы знали, что вестники могут принимать другие формы, кроме птицы? — Первозванцев нахмурился и покачал головой. — Вот и я не знал! Подумал, что у меня галлюцинации уже начали появляться, и что ваш Дубровск необходимо обследовать на распылении в воздухе чего-то не вполне законного!

— Так, помедленнее, Георгий Петрович, — снова перебил его Первозванцев. — Почему вестник привёл вас в такое возбуждённое состояние?

— Потому что это была белка, — Мишин на мгновение прикрыл глаза рукой, после чего пристально посмотрел на Первозванцева. — Вы представляете, Данила Петрович, что я испытал, когда увидел перед собой эту проклятую белку? Она ещё и не сразу заговорила. Посидела напротив меня, долго разглядывала, словно